Она уже мертва

– Разве здесь кто-то ссорится? Здесь обвиняют в убийстве… Что, дрянь, ради того, чтобы завладеть этим сраным домишком, все средства хороши?

– Еще как при чем! Дом на побережье всегда при чем. Думаешь, я не понимаю, для чего ты затеяла разговор?

– Чтобы наконец докопаться до истины.

– А вот и нет, дрянь, вот и нет! Ты просто решила убрать конкурентов. Хочешь, чтобы я уехала, не дождавшись оглашения завещания. Чтобы мы с Миккелем уехали… Отказались от своей доли. Чем меньше соискателей на бабкино имущество, тем лучше, да?

– Имущество меня не интересует, – Тата надменно приподняла бровь.

– Жаль, что эта шутка не вошла в КВН! Кто же поверит, что голозадой провинциалке не нужен кусок земли, который стоит миллионы?

– О чем это она? – тихо спросила Полина у Али. – Разве наследство не делится поровну между всеми родственниками?

– Не между родственниками, а между внуками. И только теми, кто будет присутствовать в кабинете нотариуса. Такова была последняя воля бабушки, – шепотом ответила та. – Ты не в курсе?

– Странно. Все были оповещены…

– Кто-нибудь еще думает так, как думает эта дрянь? Что я – убийца? – повысила голос Маш, обведя взглядом стол.

Это был вызов, но никто не принял его: Никита и его сестра потупили глаза в тарелки; Ростик уронил вилку, полез за ней под стол, но выбираться не спешил. А Полина вдруг почувствовала, что какая-то неведомая сила сдавила ей горло. Наверное, то же самое чувствовал двойник Али с фотографии – прежде чем петля на его горле затянулась окончательно.

– Э-э… Никто так не думает, – медленно и с расстановкой произнес Шило. – Наверняка и Тата не думает. Она… просто расстроена. Из-за того, что здесь произошло тыщу лет назад. Я правильно говорю, Тата?

– Ну вот! Молчание – знак согласия!

– Мне плевать на ваши куцые мыслишки, – в голосе Маш неожиданно послышалось отчаяние. – Не знаю, кто из вас затеял грязную игру. Кто-то один или это плод коллективного разума. Но только вы меня отсюда не выкурите. Посмотрим еще, чья возьмет!

Трясущимися руками Маш плеснула себе в бокал коньяка и залпом выпила. А до сих пор молчавший Миш подошел к сестре и осторожно обнял ее за плечи:

– Успокойся, милая. Не стоит…

– Я совершенно спокойна. И ни на какую провокацию не поддамся, не переживай.

– А что случилось-то? – насторожился Шило.

– Принеси эту мерзость, Миккель.

– Может быть, не стоит?

Миш отсутствовал не дольше нескольких минут, и все это время в гостиной царила напряженная тишина. А когда он вернулся и бросил на стол кусок легкой прозрачной ткани, тишина и вовсе стала гробовой. Первым ее нарушил Шило.

– Что это? – спросил он.

– А что его рассматривать? Обыкновенный платок.

– Я тоже так подумала поначалу. Обыкновенный платок. Не новый.