Она уже мертва

Это было всего лишь два раза: один – рано утром, а другой – вечером, почти ночью. В обоих случаях ему понадобились какие-то книги. И если утром он просто вытащил пару томов и тотчас ушел, то вечером остался на подольше.

Белка уже лежала в постели, натянув простыню до подбородка, когда осторожно скрипнула дверь и чья-то тень прошмыгнула к полке. Испугаться она не успела, потому что почти сразу признала Сережу. Его пальцы шарили по корешкам, на ощупь пытаясь найти нужный.

– Ты можешь зажечь фонарь, – громким шепотом сказала Белка.

– Я думал, ты спишь.

– Я только возьму книжки.

Зажигать фонарь Сережа не стал, а с поиском книг справился довольно быстро. И минуты не прошло, как в его руках оказались сразу три: судя по размеру – что-то из коллекции морских атласов и лоций.

– Извини за беспокойство.

– Не за что извиняться! – Белка уже сидела на кровати, подтянув колени к подбородку. – Это же твоя комната. Посиди со мной пять минут.

Сережа устроился на подоконнике распахнутого в сад окна. Некоторое время они молчали, прислушиваясь к звукам, доносящимся из темноты, самым обычным звукам: треск цикад, отдаленные поскрипывания и постукивания, и даже море, – впервые за все время пребывания в шкиперской Белка услышала его шум. Или это Сережа принес море с собой?

– Тебе здесь не снятся кошмары? – неожиданно спросил он.

– К-кошмары? – Белка даже подпрыгнула в кровати. – Нет.

Тема с кошмарами закончилась, не начавшись, заявленные пять минут истекали, почему вдруг Сережа заинтересовался ее снами? Может быть, стоило рассказать ему о коврах, шахматных фигурах, змеях и пустоте, приснившихся совсем недавно? Белка напрочь забыла о них, а вспомнила лишь тогда, когда Сережа произнес «хорошо». Теперь любое упоминание о причудливом змеином гнезде в ковровой лавке будет выглядеть, как желание подольше удержать Сережу.

– А кто жил в этой комнате… До тебя?

– Никто, – после небольшой паузы ответил Сережа.

– Дедовы. Снесли сюда за ненадобностью.

Белка никогда не думала о деде. О нем ей известно лишь то, что он умер много лет назад, еще до ее рождения. И до рождения большинства ее двоюродных братьев и сестер. В гостиной висит его портрет: суровый мужчина чуть постарше Белкиного папы, в фуражке и бушлате с погонами моряка торгового флота, в толстом свитере под горло. Представить его на борту «Не тронь меня!» не составило бы особого труда. Но не в качестве капитана (эта должность навечно закреплена за Сережей) и не в качестве его старшего помощника, а кого-нибудь рангом пониже, кто редко появляется в офицерской кают-компании.

Начальник машинного отделения. Боцман. Лоцман – ведь атласы и лоции появились здесь не зря. Или лоцман не относится к членам команды? – морская иерархия мало знакома Белке.