Она уже мертва

 – А потом?

– Потом я вернулась и увидела Лёку. Лёка собирался на базар, и я поехала с ним. Вот и все.

В этот самый момент в кухню вошел Сережа:

– Чемодан и сумка на месте, – сообщил он. – Платья висят в шкафу, постель не разобрана. Похоже, она не ночевала дома.

– Иди-ка, займись чем-нибудь, – к бабке вернулась обычная властность. – И поменьше болтай.

– О чем? – удивилась Белка, поскольку слова Парвати были обращены именно к ней.

– Ни о чем. Держи рот на замке, вот и все. А мы с Сережей прогуляемся к этому самому Егору. Узнаем, что к чему.

…Они вернулись спустя полчаса, и вид у обоих был хмурый и сосредоточенный. Парвати сразу же прошла в дом, а Сережа чуть поотстал, задержавшись на ступеньках крыльца, где его ждала Белка.

– Ну что? – спросила она. – Уехал? Я была права?

– Права, права, – Повелитель кузнечиков присел рядом, вздохнул и потрепал Белку по голове. – Он уехал сегодня утром, у него самолет.

– Его тетка ничего не знает об Асте.

– А его друзья? – Белка вдруг вспомнила о двух оруженосцах Егора, игравших на пляже в карты с МашМишем.

– Те самые, которые отчалили три дня назад?

– Их было двое, так?

Двое. Один из них прихватил с собой кассетник Егора, когда уходил с пляжа. А МашМиш остались, чтобы потом, у расщелины, где затаилась Белка, озвучить дурные мысли. Маш сказала, что хочет убить Асту, и Миш поддержал ее. До сих пор воспоминание об этом разговоре таилось на самом дне Белкиной души, но теперь самое время вытащить их на свет.

– Я слышала один разговор, – волнуясь, начала Белка. – Случайно… Я не хотела, но так получилось… В общем… МашМиш говорили плохое про Асту.

– Плохое? – Сережа сморщил нос. – Ну-ка, объясни.

Белка на мгновение ощутила сырость и холод расщелины в скале, и по ее спине побежали мурашки. Хорошо Сереже, он еще ничего не знает, а это все равно что стоять на солнце, греясь в его лучах. Сейчас… Сейчас она все расскажет! И тогда Сереже тоже придется сделать шаг в темноту. Что ж, Белке будет не так одиноко.

– Они не ладили друг с другом, Маш и Аста, – начала она издалека. – Они ссорились.

– Тоже мне, новость.

– Аста обидела Миша… Он даже дома не ночевал.

– Я смотрю, у нас тут целое поветрие – не ночевать дома, – все еще стоя на солнце, перед мрачной расщелиной, Сережа мог позволить себе улыбнуться.

– А потом появился этот Егор. Сначала он подбивал клинья к Маш, а потом перекинулся на Асту.

– Ты, я смотрю, в курсе всех дел.

– Это случайно вышло…

– Я не в осуждение, Бельч. Что было дальше?

– МашМиш говорили плохое… Хорошо бы Асте исчезнуть навсегда. Вот что они говорили.

Сережины глаза были совсем близко: ближе, чем любые другие глаза, кроме маминых и папиных.