Она уже мертва

А Полина все стояла и стояла в Лёкиной мастерской, не в силах покинуть ее. Всему виной приторный, дурманящий запах айвы, он забивается в ноздри, пропитывает каждую клетку тела, вяжет по рукам и ногам. Ничего удивительного – у айвы вяжущий вкус. А вот варенье из нее получается отменное.

Самое время вспомнить о варенье.

А еще о том, что айвы в саду Парвати не так уж много. Гораздо меньше, чем слив, алычи и даже черешни, – всего-то пара деревьев. Неужели эта парочка породила такую бездну плодов? Еще одна странность в дополнение ко всем остальным.

Сережа все поставит на свои места. Всё и всех, включая анархичные и беспорядочные ливни. Для него нет ничего невозможного.

Так, в сладких мыслях о Сереже, она вернулась в дом. Из гостиной раздавались голоса, и разговор шел явно на повышенных тонах. Солировала Маш:

– Ты подбросил эту мерзость?!

Вот оно что – пропавший Лёка нашелся!

Он и впрямь нашелся и теперь стоял посреди комнаты, переминаясь с ноги на ногу и втянув голову в плечи.

Маш бросила ему в лицо смятый платок, который совсем недавно демонстрировала всем остальным, но Лёка остался безучастным.

Молчание было ей ответом.

– Просто скажи, что это ты, – и покончим с этим. Ну?

Лёка отрицательно покачал головой, что вызвало в Маш новый приступ ярости.

– Если и дальше будешь играть в молчанку, я тебя урою, идиот! Сдам в богадельню сегодня же! Пожалеешь, что на свет родился. Так что выбирай: или ты все сейчас расскажешь, или богадельня.

– Прекрати! – не выдержала Полина. – Прекрати его запугивать. Неужели нельзя просто поговорить, не устраивая дурацких допросов?

– Вот и поговори, – неожиданно сдалась Маш. – Может, у тебя получится.

Лучше сделать это без свидетелей, решила про себя Полина, хотя свидетелей в гостиной было немного. Кроме Маш – только Миш и Ростик, сидевший в кресле перед телевизором с выключенным звуком. Полина ухватила Леку за рукав и подтолкнула его в сторону кухни.

– Не обращай внимания на Маш, – сказала она, плотно прикрыв за собой дверь. – Маш расстроена.

И снова Лёка никак не отреагировал на ее слова.

– Мы все немного расстроены. Так бывает, если подарок стал для тебя неожиданностью. И ты совершенно не знаешь, как к нему относиться.

– Подарок – всегда хорошо.

Лицо Лёки по-прежнему напоминает горное плато, вот только теперь на нем появилось множество дополнительных складок: тектонически плиты, из которых оно состоит, не теряли времени даром, они сходились и вновь расходились. Вот и возникли новые трещины, забитые невзрачным кустарником щетины. Когда-то пышные и прямые, как стрелы, ресницы поредели, и лишь глаза почти не изменились: от них веет безмятежностью звериной норы. Не стоит так уж пристально вглядываться в эту безмятежность, иначе упадешь в нее и неизвестно где окажешься.