Опасные игры с реальностью 1

Кроме того, у нее осталось два желания. Она вполне может… Хотя нет, остановить меня, используя желание — это глупо. Как-то по-детски. Хотя у меня тоже есть одно желание. Но использовать его типа как «открой сейф, мне надо посмотреть карту» — тоже верх глупости. Потому что это просто выходит за рамки не только приличия, но и здравого смысла. Эти желания — наша игра для развлечения. Игра для создания приятного ожидания, приятного времяпровождения, но никак не для решения личных эгоистических интересов в ущерб человеку, который тебе доверился. Переигрывать в этой игре недопустимо.

Время вышло. Я даже задержался на лишние пятнадцать минут. Встал, закинул на плечо рюкзак и поднялся наверх. У двери в покои Элиан добавился новый страх: что мое напряженное лицо, недостаточно раскованное, веселое настроение могут ее насторожить.

Когда я вошел, в комнате перед спальней был накрыт стол: вино в высоком витом кувшине, красивые бокалы из цветного стекла и леадорские сладости. И… маленькое чудо: шоколад «Бабаевский», плитку которого я оставлял Элиан. Она его не съела, решила, что таким образом может порадовать меня. Снова убеждаюсь, что эльфиек не всегда можно понять. Но Элиан меня этим не порадовала, но растрогала. Я поцеловал ее нежно, сел на диван. И уже минут через пятнадцать я снова поцеловал ее. Пожалуй, этот поцелуй стал самой большой подлостью по отношению к Элиан: лаская ее губы, я одновременно уронил в ее бокал несколько таблеток клофелина. А потом долго развлекал ее курением, кое-какими историями о себе, ожидая, пока таблетки растворятся. В момент, когда она встала, чтобы шире открыть окно, я сунул палец в ее бокал, помешав оставшиеся крупинки на самом донышке.

Элиан уснула как-то неожиданно. Я не знаю, как должен работать клофелин, — уж тем более на эльфиек! — но все случилось довольно быстро и неожиданно. Только она нежилась в моих объятиях, и вдруг раз — сползает на сидение дивана с закрытыми глазами.

Осторожно уложив ее удобнее, я взял ключи с тумбочки и направился в комнату с сейфом. Шел без радости, как-то с трудом переставляя ноги, словно к ним привесили гири. С замком долго колдовать не пришлось: длинный ключ с изящными фигурными выступами мягко вошел в скважину, и после нескольких движений влево-вправо, небольшого нажатия я открыл тяжеленую дверцу. На верхней полке несколькими стопками лежали золотые и серебряные монеты. Разумеется, брать их у меня не возникло даже мысли. Ниже находилось довольно много документов: исписанных листов с печатями и без, некоторые заверенные подписью Элиан — пятью размашистыми завиткам, такими же прекрасными, как она сама. Еще ниже, в самом большом отделении лежали свитки.