Ошибка Бога Времени

Собачий вой повторился откуда-то снизу – явственно, по-ночному гулко. Юлия бросилась вниз по ступенькам, поскользнулась, ударилась о перила на повороте и едва удержалась на ногах. Непослушными пальцами открывала один за другим замки входной двери, а за дверью захлебывался лаем и царапал когтями дверь невидимый пес.

Он протиснулся в щель полуоткрытой двери и бросился ей в ноги.

– Лапик! – закричала Юлия, взмахивая руками, с трудом удерживаясь на ногах. – Лапик!

Она схватила песика на руки, ощутив свалявшуюся, мокрую, в ледяных сосульках, шерсть. Лапик облизывал ее лицо горячим шершавым языком.

Его худое тело дрожало от восторга. Обрывок веревки болтался на шее. Юлия чувствовала его острые когти на своих плечах. Уклоняясь от ласк песика, она сильнее прижала Лапика к себе, чувствуя, как бешено колотится, готовое выскочить, его сердце. Держа Лапика на руках, Юлия ступила за порог. В природе брезжили ранние утренние сумерки. Было тихо, пусто и холодно. Неясно чернела асфальтовая дорожка от дома до калитки, расчищенная Мариком накануне, полузасыпанная сейчас мокрым снегом. На крыльце не лежал конверт с письмом, где объяснялось бы что-то… Она взглянула вверх, готовая увидеть, как нечто или некто, бесшумно взмахивая сияющими бело-голубыми крыльями, удаляется, растворяясь в сумеречном утреннем небе. Никого… ничего… Тихо, пусто и холодно вокруг. Идет снег. Ровно, мерно падают рыхлые, как галушки, комья и тут же тают…

Прижимая к себе Лапика, Юлия заперла дверь. «Лапик, разбойник, – бормотала она, – где же ты был?» Лапик в ответ целовал ее мокрые щеки, тыкался холодным носом в шею, вилял хвостом и скулил от любви и радости. На кухне она опустила песика на пол, достала его старую мисочку, налила молока.

Лапик стал шумно и жадно лакать молоко, поднимая морду время от времени, чтобы заглянуть ей в лицо и убедиться, что она никуда не делась. Даже бросался к ней время от времени, утыкаясь испачканным в молоке носом в ее ночную рубашку. А она смотрела на песика и видела крохотного розово-бежевого щенка, которого Женька подарил ей на день рождения три года назад. Принес и положил на кровать. Она закричала, схватив щенка: «Какой хорошенький!»

Щеночек скучал без мамы, плакал, просился на руки.

И она носила его на руках всю ночь, вспоминая, как носила на руках маленького Дениса.

– Женька, – сказала она, улыбаясь и вытирая слезы, – Женька, где же ты его отыскал?

Это был день, полный неожиданностей. Около полудня в дверь позвонили. Юлия, не спрашивая кто, открыла. На пороге столи двое – брат Ирки Жорик-Зажорик и толстый Олег Монахов.

– Юлечка, а мы решили по-домашнему, без звонка. Как ты? Помнишь моего друга Олега Монахова? Народного целителя? Он лечил тебя! – выпалил Жорик.