Ошибка Бога Времени

 – Ты хоть раз в жизни дрался, шишкобой? И что ты там забыл, интересно?

– Говорю же! Хочу проверить одну мыслишку!

– Какую еще мыслишку?

– Известно ли тебе, мой друг Жорик, что практически всякому химическому препарату соответствует растительный препарат? – Монах помотал пальцем перед носом Зажорика.

– Чего? – не понял Зажорик. – Какому препарату?

– Лекарству. Чтоб хворь лечить. Можно гробить пациента химией, а можно лечить травой. Только надо иметь терпение и знать дозу. Доза – самое главное! Ну и траву, конечно, надо знать. А с другой стороны, любое лекарство – яд, поэтому самое лучшее – обойтись компрессом, принять на грудь и надеяться – может, само рассосется.

– Чего?! Что ты мелешь? Какой, к черту, компресс? – Зажорик даже притормозил от обуревавших его чувств. – Ты чего, Монах?

– Образно выражаясь, Жорик. Аллегорический компресс. Но сейчас не об этом. Известно ли тебе, что в природе полно растительных препаратов, алкалоидов, имеющих прямой кардиотоксический эффект?! И если напоить клиента нужным зельем в известной пропорции… грибом, корнями, ягодами, – то с концами? Причем, что характерно, практически никаких следов в организме не остается.

И что… эээ… опять-таки характерно, произрастают они вокруг нас в большом количестве! Прямо под ногами! Понял?

– Не понял! Это ты о чем?

– О том, что сердечный приступ можно вызвать… если очень захотеть.

– А при чем тут «Торг»?

– Проверить надо одну мыслишку, я же сказал! Ты… это, не виляй по дороге, держись середины! Главное – спокуха! В нашем деле главное не суетиться, Жорик. Сохранять спокойствие.

– Тайны мадридского двора, – буркнул Зажорик, выворачивая руль.

 – Сам держись!

Он запарковал машину наискосок от «Торга», за газетным киоском, и Монах, кряхтя, полез наружу, бросив:

– Сверим часы! Смотаешь удочки через двадцать пять минут.

– А ты? – вытаращил глаза Зажорик. – Без тебя? Я тебя не брошу!

– Даже не думай! По сговору огребем по полной. Я отобьюсь, Жорик, не переживай!

…Зажорик наблюдал, как Монах подошел к двери бывшего партийного учреждения и позвонил. Он был как на освещенной сцене, и Зажорик перекрестил его спину. Уселся поудобнее и приготовился ждать. Дверь открылась, появился охранник – здоровенный амбал.

Они перекинулись парой слов, и амбал махнул рукой – проходи, мол. Монах переступил порог.

Зажорик не заметил, как задремал, и снилось ему, что он дальнобойщик, и едет по бесконечной пустыне, и вокруг только песок и кактусы. Гремит хард-рок, дело идет к вечеру, багровеет закат, а до ближайшего городка около двухсот миль. Ха, городок! Занюханная гостиница с баром, бензоколонка и десяток деревянных хибар! Пивко, правда, холодное, и «френч фрайз», по-нашему – картошка фри.