Ошибка Бога Времени

Ну, как ты не понимаешь… Не могу и не хочу!

– Я все понимаю, Саша. Но, боюсь, у нас нет выхода. – Она сказала «у нас», впервые объединив их обоих в одно целое. – И если хоть что-то можно еще спасти… У тебя есть знакомый юрист? Я сделаю тебя совладельцем. Я в тебя верю.

Юлия говорила, чувствуя себя актрисой, играющей беспомощную и слабую женщину, в чьих руках судьба семейного предприятия. Ситуация до такой степени отдавала мелодрамой, что Юлия с трудом подавляла в себе желание рассмеяться. О чем, собственно, речь? Алекс – молодой муж немолодой богатой женщины.

Марик несостоятелен. По законам жанра Алекс должен спасти ее от разорения.

– Алекс, – сказала она, – будь проще! – И, давая понять, что разговор закончен, потребовала: – А мой кофе?

Они встретились с Иркой на площади около книжного магазина.

– Ой, совсем забыла! – спохватилась Юлия, увидев добродеевскую книгу в витрине под красочным плакатом «Книги наших земляков», выполненным старославянской вязью. Вернее, книг было много, целый ряд чистеньких, нарядных, одинаковых, как близнецы, десятка два, а то и три.

На обложке были изображены беспорядочно страницы с текстами, наползавшие друг на друга. Можно было разобрать отдельные слова и целые фразы. «Патриотизм» пересекался с «отечеством», а «година опасности» с «лунным грунтом». Тексты, видимо, представляли собой выдержки из добродеевских статей. Смотрелось живо, и любопытство разгоралось – хотелось открыть книжку и посмотреть, как она устроена внутри, а также поискать тексты, помещенные на обложке.

– Алеша мне оставил две книги!

– Не знаю, он сказал – две.

Они сунулись было в магазин, но дверь была заперта по случаю перерыва на обед.

– Пусть нам будет хуже! – сказала Ирка. – Ты как? – она испытующе вглядывалась в лицо Юлии.

– А что врач сказал?

– Ничего. Предложил обследоваться в стационаре.

– Потому! Мне уже хорошо.

Юлия не ответила. Да и что было отвечать? Ирка сама все знает. Юлия никогда не пойдет в больницу, где умер Женька. И ни в какую другую. Они бесцельно брели вдоль улицы.

Было холодно, но не по-зимнему еще, а по-осеннему. Ночью шел снег. К утру он растаял. Под ногами хлюпало. Иногда начинал накрапывать мелкий дождь, тоже осенний, который осень напоследок вытряхивала из своих кладовых, неохотно уступая зиме. В такую погоду хорошо болеть, лежать в постели с горлом, повязанным старым мохеровым шарфом, пить горячий чай с малиной и читать детективный роман.

Они поравнялись с высокой красной дверью, обитой по периметру золотыми гвоздиками.