Жилец. Смерть играет

Потом более мягко добавила: — Кстати, по дороге сюда я стала читать газету, но заснула. Разглядела только заголовки про какую-то большую сенсацию. Что-то связано с этим?

Харпер сардонически рассмеялся.

— Косвенным образом — возможно, — ответил он, открывая дверь на улицу.

На пороге Сюзан едва не налетела на маленького, с землистым цветом лица человечка, который в этот момент как раз собирался войти. Он устремил на нее взгляд нескрываемого восхищения, к которым она, прекрасно сознававшая свою привлекательность, давно привыкла. Обычно, в зависимости от настроения, подобное признание ее достоинств ей льстило или ее веселило, но по какой-то причине, которую она не смогла бы объяснить, взгляд этого человека, пусть и мимолетный, вызвал у нее негодование и смутное беспокойство. У Сюзан возникло такое чувство, словно ее оценивает змея.

А тем временем новый посетитель вошел в ресторан и уселся за столик у окна. Какое бы впечатление он ни произвел на Сюзан, для администрации этот человек, очевидно, был ценным клиентом, потому что не успел он занять свое место, как Вольпи, похожий на взволнованного черного жука, порхающего между столиками, уже подлетал к нему.

— Ах, месье Дюпин! — воскликнул он. — Давно мы не удостаивались такой чести. Что месье изволит заказать?

— Cafe filtre

[9],- коротко сказал Дюпин.

У хозяина кафе вытянулось лицо, но критиковать заказы клиентов, какими бы разочаровывающими они ни были, он себе не позволял. Кроме того, Вольпи тоже уже прочел заголовки в газетах, и он был человеком тактичным. Кофе Вольпи принес с такими церемониями, как будто это было самое изысканное блюдо в меню, и если при этом и отпустил какие-то комментарии, то они предназначались лишь его жене за стойкой.

Дюпин маленькими неторопливыми глотками выпил кофе. Закончив, зажег сигарету, а выкурив ее, взял новую. Мало-помалу зал пустел, но Дюпин по-прежнему не подавал никаких признаков того, что собирается уходить. Заведение почти совсем обезлюдело, когда, наконец, какой-то человек зашел в него и направился прямо к свободному месту за его столиком.

Он был худощавым, среднего роста, в сером костюме и пальто, которые когда-то знавали лучшие времена. Ни его лицо, ни его порывистые, воробьиные манеры не были особенно располагающими, но в его внешности проскальзывало нечто такое — то ли причиной тому были коротко остриженные рыжеватые усы, то ли линия его плеч, — от чего создавалось впечатление, будто некогда он был офицером и даже джентльменом.

Дюпин поднял глаза, когда мужчина к нему подошел. Выражение его лица не изменилось, а когда он заговорил, шевелились лишь его губы.

— Вы сильно опоздали, Илз, — негромко произнес Дюпин.

— Над Ла-Маншем туман, — коротко ответил Илз.