Отпусти - это всего лишь слово (СИ)

   Вольх матерящийся как докер в порту, профессионально перетягивает руку ремнём, накладывая жгут, повязку. Рывок. На поверхность сознания.

   Паскудно. Муторно. Тошно. 

Всё залито кровью. Кровь на мне, кровь на полу, кровь вокруг вытекает неровными пятнами, но жгут сделал своё дело, капать стало медленнее. Я потерял сознание. Не потому что рана была страшна или крови успело вытечь много, просто давление совершило очередной скачок, и я вырубился.

   Очнулся на воздухе. Вольх бежал вниз, неся меня на руках. Представляю как бы мы выглядели днём. Картина маслом.

Посадил в машину на переднее сиденье.

- Ник, Ники, малыш, ты как? Малыш, не отрубайся, Говори со мной. Малыш.

За окнами мелькают огни города и лёгкие хлопки по лицу.

- Жить буду. - буркнул я. - К сожалению.

- Зачем ты это сделал? 

А чего, я был бы не против. Мне то больше некуда позориться. Меня ж щаз весь приёмный покой встретит овациями бля, из тех, кто имел Интернет и получил потрясающую эротическую заставку. Да я теперь бля порно - звезда этого города. Популярность своего рода. Вся местная плешка небось кончает и обзванивает телефоны и координаты которые Саня там грозился привесить.

Интересно у лицея будут ждать поклонники с цветами? Кстати, тут мне в голову пришла мысль. Раз уж Сан втопил меня в это дерьмо. Когда заявятся менты по мою душу, и социальная комиссия, кто там эти вещи отслеживает, неплохо было бы сообщить кто меня совратил. Раз пошла такая пьянка жуй последний пирожок как говориться. И в то же время знал, не расскажу. Не знаю почему. Не хотел я видимо до их с Вольхом уровня опускаться.

Вот такой вот ебанутый я, и это не лечиться. Жертва не состоявшегося аборта, в прямом смысле этого слова.

- Да на слабо развёлся. - Я дёрнул плечом, завоевав бесконечное презрение и очень низкое мнение об интеллекте современной молодёжи. Версии поблагороднее вроде "Напали, люди нехорошие, ударили пряма в вену заточкой вы не поверите, тетёнька" отпадали за наличием появления доблестной милиции сразу за этой версией. А "решил уйти из жизни, молодым и красивым" тем более не вязалось с тем, что как - то слишком бодро я для самоубийцы выёживался. Ни тебе злости и "ЯвасВсехНенавижуТвариВыВоВсёмВиноваты" в глазах, ни отчаянного безразличия, ни паники.

Весело я так стоял короче. Капал кровушкой в раковину, рассматривал стол, шкафчики с карточками, болтал с тетенькой заводящей на меня лист, уламывая её, что нифига не надо писать, что давайте тихо мирно я спасусь и съебуся отсюда нах.

Потом пришёл хирург. Хохочущий такой здоровый дядька чем - то неуловимо напоминающий Санькиного, дядь Серёжу. Весело так пригласил меня проследовать если я в состоянии идти. Покосился как я заливаю раковину кровешником, и предложил каталочку. Каталочка как ни странно не понадобилась.