Отпусти - это всего лишь слово (СИ)

Я тоже молчал, понимая, что нечего добавить к сказанному, всё сказанное могло только усугубить ситуацию. Стоило подняться и уйти, оставив за ним право пережить шок без свидетелей, но ...

   Никогда в жизни, мне так остро не хотелось остаться. Подойти к нему, встать на колени, взять за плечи, виновато уткнуться лбом .. сказать.

   "Вольх, прости. Забудь всё. Ничего не было. Прости, идиота".

   Но я молчал, не шевелился, горло перехватило, подступившим блядским спазмом. Я боялся, не сумею выдержать, сдержаться, выдам собственные эмоции. А их было много, очень много.

Однажды Вольх признался, что временами ощущает себя человеком с петлёй на шее, подвешенным в воздухе.

   Когда он наконец заговорил, его голос оказался треснутым и тусклым. Как если бы вода протекла сквозь разбитый сосуд, из которого сейчас уходила жизнь. Он разом сгорбился, ссутулился, и выглядел жалким и маленьким, несмотря на свои широченные плечи. Уткнулся лбом в стекло, бессмысленно проводя пальцем по поверхности.

   - ...Знал, что так будет, Ник, - шепнул он не оборачиваясь. Я не сразу расслашал что он говорит, настолько тихо звучало произносимое им сейчас.

   - Знал. С самого начала понимал... На что, я, надеялся?

   Кретин.... урод моральный.... ПИДОР, БЛЯДЬ!!!

   Он резко, стремительно развернулся, и с силой, врезал кулаком по стене, разбивая костяшки в кровь. Мне показалось, что я услышал хруст.

   - ВОЛЬХ! - Я заорал, задохнулся, сделав порыв к нему, и не смог пошевелиться бессильно сползая на колени.

   - Вольх... не надо!!!

   Вольх развернулся ко мне пружиной. Словно раненый зверь, пришпиливая взглядом вбивая гвоздём, от которого меня парализовало, и я не смог двигаться, пойманный чужим выражением тоски, мути, рвущегося отчаяния, любви.

..

   - Ник, - по его щекам текли слёзы. Он плакал. Второй раз волк плакал из-за меня.

   - Почему? - прошептал он, качаясь словно пьяный, оглянулся в поисках опоры, поддержки не знаю чего, а затем схватил гитару и... Со всего размаха, разбил её об стену...Это стало концом.

   Когда-то Вольх признался, что в этой гитера для него вся жизнь. Именно этот старый, видавший виды, инструмент значит для него удивительно многое.

... Сейчас во все стороны летели щепки, а он бил и бил, с яростью...Лопались, жалобно и страшно тренькая, струны, остатки корпуса повисли на них. Бил пока в руках не остался один только сломанный гриф. Он уронил его вниз, посмотрел с ужасом и упал на колени. Ярость сошла на нет, уступая место пониманию.

   - Ни... ииии... ииик...

   Я сказал, что меня трясло?

   Меня не трясло, колбасило так, что зубы выбивали дробную чечётку стукаясь друг о друга.

   Бесполезно оказалось пытаться униять эту дрожь.