Ожерелье из разбитых сердец

Феликс, вынужденный вернуться с лестницы, картинно встал в дверях, не оставив щелей между косяками. На лице застыло выражение: «Какого черта?» Я неспешно поднялась с насиженного места, подошла к нему и сказала:

– С этих пор ты будешь мармеладно-галантен... или... пошел сам к черту!

Феликс усмехнулся, губы разъехались в улыбке, и он стал красив. Честное слово! У меня чуть не подкосились ноги от этой его невероятной мужской привлекательности. Он отошел от косяка, дал мне пройти, на лестнице опять протиснулся вперед и сказал:

– Моя маменька учила меня, что на лестнице мармеладно-галантные мужики должны идти чуть впереди дамы, чтобы страховать на случай... если вдруг что. Не возражаешь?

Я не возражала. На выходе он открыл мне дверь и пропустил вперед себя. Потом довел меня до остановки троллейбуса, поскольку я отказалась садиться в его огромный автомобиль.

Мне надо было привести себя в порядок. Нет, конечно, я всегда в порядке, но сегодня мне явно предстоят сексуальные утехи, а к этому надо подготовиться более тщательно.

Дома, стоя под душем, я размышляла о том, не поторопилась ли согласиться на свидание. Может быть, стоило помучить Феликса, который на меня явно запал? Хотя... Волчицам это не пристало. Волчицы сами выбирают себе самца... Так мне кажется... Мне хочется, чтобы так было... И времени зря не теряют. Вряд ли у волков долгие брачные игры. Не глухари, поди, не павлины и не австралийские птички, самцы которых для своих возлюбленных строят бессмысленные арки из перышек, веточек и бумажек. Нам с Кинг-Конгом этого не надо. Мы чуть не вспыхнули факелами от одного-единственного поцелуя, так к чему теперь долгие ухаживания?

Я вышла из дома без бус и в очень скромных серьгах, которые почти скрывались за волосами. Тетки с «золотого» крыльца отвесили челюсти. Я без бус – это все равно что голая. Ольга Семеновна с четвертого этажа нервно булькнула горлом, а Наталья Александровна с девятого прикрыла свои бледные губки аж двумя ладошками сразу. Представляю, сколько я дала пищи для разговоров, пройдя перед ними в обычном черном костюме, не расцвеченном ни камнями, ни шарфиками. Как только я скрылась за углом, Ольга Семеновна наверняка обрадовалась:

– Ага!!! Ты все пела – это дело, так поди же попляши!

А Наталья Александровна, конечно же, высказала предположение, что мне наконец запретили выряжаться на работе, чего ей давно хотелось посоветовать моему шефу.

Но мне плевать на всех. Я не надела бусы и крупные серьги, чтобы не снимать их. Я сегодня должна быть раздета. И бижутерия в данном случае будет неуместна, даже самая элитная.

Когда я вышла из метро, Феликс уже ждал меня с царственным букетом бело-розовых лилий в руках и конфетной коробкой под мышкой. Я, усмехаясь, подошла к нему.