Пепельное небо

Мрачный секретарь генерала расставляет на столике чашки, ставит вазочку с вареньем и уходит.

— Наливай, — присаживается напротив меня генерал. — Варенье, вон, клади — вкусное!

Пару минут молча звеним чашками и ложками. Хазин что-то прикидывает, это хорошо заметно. Редкий случай — он нервничает! За пятнадцать лет работы с ним, я это вижу впервые.

— Вот что, Сережа… — вдруг говорит он. — Сколько лет мы друг друга знаем?

— Больше пятнадцати, товарищ генерал-лейтенант.

— Без чинов, Сережа.

— Хорошо, Олег Петрович. Что-то важное?

— Да как тебе сказать… Ты уже не первый год меня знаешь, ведь так?

— Так, Олег Петрович.

— Я хоть раз что-то кардинально неправильное сделал?

— Не припомню такого, Олег Петрович.

— А ты, насколько я в курсе, увольняться собираешься? Рапорт два раза уже писал… Что ж не ушел еще?

— Если честно, Олег Петрович, то… задолбало все! Писанина эта дурацкая, да и во всем остальном… у меня в этом году два перспективных дела на реализацию выходили. Мы на это всей толпой два года пахали, как папы Карло! А в итоге? Одного даже задержать не дали — депутатская неприкосновенность, избранник народа! Служение Родине, однако, не помешало ему резко из страны свинтить, как только он учуял вокруг себя телодвижения опасные. А со вторым и вовсе гнусно вышло — судья ордер не дал. Как же — видный общественный деятель, борец за экологию. Нас за границей не так поймут! Этот скот еще и интервью прессе после дал. Естественно, за кордоном уже. Расписал в красках свою героическую борьбу с наследниками кровавой гэбни! Так прямо и признался — мол, пакостил и шпионил! И негодяем себя не ощущаю! Ибо делал это во имя прогресса всего человечества. А нам потом всем выговора вкатили… за что?!

— Так что ж не ушел-то? Выслуги у тебя хватает, с боевыми, так и подавно.

— Да пацанов молодых пожалел! Ни опыта у них, ни хватки… таких дел наворочать могут… на свою задницу, в первую очередь.

— Это верно. Ты у нас офицер боевой, помимо Чечни, еще кое-где побывал, пороха понюхал. Есть у тебя опыт, признаю. И голова на плечах, что по нынешним временам — роскошь небывалая.

— Ага. И язык… дюже острый.

— Оттого ты еще и не подполковник. Честно скажу, подавали на тебя в прошлом году. Наверху посчитали преждевременным: мол, невыдержан, выговора есть. Служебную документацию ведешь небрежно, с руководством пререкаешься… Мне даже попеняли — не тех, мол, продвигаю!

— Забей! Так, кажется, сейчас говорят? У меня к тебе разговор другой есть…

Хазин встал, жестом показав, чтобы я оставался на месте. Подошел к большому столу и взял с него папку.

— Слушай сюда, Сережа! Дело это непростое и опасное! Сразу тебе говорю — отказаться можешь! Прямо сейчас. Пока я тебя в курс дела не ввел еще.