Пепельное небо

Кстати… Окликаю Никиту и интересуюсь у него наличием боезапаса. Ответ мало что меня обескуражил, я попросту говоря охренел. В его карабине имелось всего пять патронов. И три — у Ирины. Теперь-то ясно, отчего они не рвались в бой. Одно дело — прижать к земле парочку негодяев, и совсем другое — воевать даже и с десятком противников. Не стесняясь девушки, высказываю все, что я думаю об умственных способностях их командиров. Вручаю парню трофейный автомат и два магазина, а Ирине высыпаю полтора десятка охотничьих патронов, благо калибр ее ружья и трофейной «Бенелли» совпадает.

На глазах у девушки появляются слезы.

— Зря вы так… Павел Иванович наверное, там погиб… мы же не солдаты, откуда нам такие хитрости знать. А он человек хороший был!

— Ира, хороший человек — это не профессия! Взялся командовать — соответствуй! Не можешь — сиди и не отсвечивай!

— Он у нас бригадиром был…

— Хоть председателем! Грамотный ефрейтор в бою трех губернаторов стоит!

Девушка не успокаивается, Никита обнимает ее за плечи и исподлобья смотрит на меня.

— Господи! — поворачиваюсь к рыжему. — Ну, а ты-то что на меня вызверился? Это что, меня там кончать собирались? И мою сестру насиловать? Парень, сказки кончились! Это со своими ребятами ты можешь подраться, а потом пиво пить до утра. Здесь люди совсем другие! Я бы даже сказал, что и не люди они вовсе. И пока ты этого не поймешь, тебя будут бить! Нагибать и совать мордой в очко! Они только одно понимают — силу! Жестокую и беспощадную! Хочешь остаться живым?

— Тогда усвой — назад дороги нет! Или ты — или они! Когда ты будешь готов порвать противника в куски голыми руками, будь спок — он это почует! И уйдет, поджавши хвост. Вот тогда, и только тогда, ты можешь проявлять к нему милосердие. А сейчас заруби на носу — это твои враги. И они могут быть для тебя только по одну сторону мушки. Нет раненого или пленного — есть враг! Мир рухнул на фиг, и нам некогда чикаться со всякой сволочью. Негодяй? Сиди в тюрьме или лежи в могиле! Нет больше адвокатов и правозащитников. Око за око и зуб за зуб. Это, как ты понимаешь, не я сказал. И не сейчас. Так что, Никита, или они будут жить, как все, или не будут жить вообще. Раз он взял в руки оружие, чтобы грабить и убивать, четко должен зарубить на носу — он уже покойник. И живет только до следующей встречи с тобой или с кем-нибудь из твоих товарищей. Я еще должен тебе что-то пояснять?

Парень отрицательно мотает головой.

К полудню следующего дня мы перевалили через небольшую гряду холмов.

— Эк вас черти-то занесли… — ворчу я, — а говорили рядом, рядом… Сколько уже топаем, а конца-краю не видно.

— Так мы из поселка-то все ушли, сейчас в рудничных постройках сидим. Там дома каменные, пулю выдержат. Да и подход туда всего один, его оборонять легко.