Перекресток трех дорог

Его рвало, но желудок его от кислоты очиститься не мог. Она медленно разъедала его изнутри на протяжении часа, если не больше. Это страшная боль. Он разорвал на своей груди рубашку… он сделал это сам – у него под ногтями хлопковые волокна, мы изъяли образцы. Болевой шок был настолько страшный, что в судорогах он откусил себе кончик языка. Я ничего подобного в своей практике не видел, Федор Матвеевич.

– Вы хотите сказать, что это не похоже на обычную криминальную разборку? – задумчиво спросил Гущин.

– Я хочу сказать, что если это разборка, то с подобными деталями мы до сих пор еще не сталкивались. Мы изъяли у него в доме много предметов и взяли достаточно образцов. Посмотрим, что расскажут следы ДНК. Дом – закрытое помещение, в таких местах всегда можно что-то обнаружить. Следы обычно остаются, как бы преступник ни осторожничал.

– А почему убийца не оставил его дома? – спросил тогда там, в прозекторской полковник Гущин. – Зачем надо было его вытаскивать, забирать собаку и везти на шоссе в Борки на проезжую дорогу?

– Мне местные оперативники сказали, что потерпевший часто заезжал за свежими раками в этот придорожный магазинчик, – ответил судмедэксперт. – Может, с этим как-то связано? А иначе какое другое объяснение столь нелогичным действиям убийцы, для которого оставить тело на вилле было бы в сто раз безопаснее, чем везти его в машине – пусть и ночью – и укладывать в нарочитой позе на дороге?

В тот момент девять дней назад полковник Гущин удовлетворился этим ответом, хотя и посчитал его недостаточным.

Однако последующие события заставили его в корне изменить как восприятие всего происходящего, так и подходы к оценке событий и фактов.

– Значит, сначала вы все же решили, что это криминальная разборка, пусть и очень жестокая, – подытожил Клавдий Мамонтов после того, как они выслушали рассказ полковника Гущина.

Им уже принесли заказ. Полковник Гущин мрачно разглядывал двойную порцию овощного крем-супа из брокколи и, смочив антисептиком салфетку, медленно протирал ложку, все не решаясь попробовать зеленое варево. Макар и Мамонтов ели без всяких опасений и предосторожностей, да так, что за ушами трещало.

– Выглядело все так. Дом Алтайского осмотрели очень тщательно. Дверь у него входная массивная, бронированная, с тремя замками. Он открыл ее своему убийце сам – дверь не взломана была. А это значит – он знал того, кто к нему явился. И этот человек из его круга, то есть из уголовного мира. Так мы думали сначала. А потом… поняли, что, возможно, ошибаемся.

– Почему? – спросил Макар.

Гущин все никак не решался попробовать суп.

– Вы на диете, полковник? – небрежно бросил Макар.

– А что же привередничаете, как кисейная барышня? Между прочим, здесь кухня отменная.