Перекресток трех дорог

Захрипела рация: все, дом обесточен.

– Начали, – сказал полковник Гущин.

Они метнулись к забору. Вообще, честно признаться, Клавдий Мамонтов не понимал – зачем Гущин отправился на задержание лично. Не то чтобы он был не уверен в нем как в напарнике, но все же… возраст и такая болезнь… нянчиться, что ли, с ним? Нянчиться просто некогда… В таких делах все решают секунды. Или он хочет этим поступком что-то доказать – им с Макаром и в первую очередь себе? Что еще в форме? Что может? Вот так лично сам задержать опасных вооруженных убийц?

– Помоги мне с забором, дальше я сам, – словно прочитав его мысли, потребовал Гущин.

Клавдий Мамонтов подставил ему колено, а затем начал подсаживать грузного шефа. Буквально вскинул его вверх своими сильными руками. И Гущин зацепился там кое-как, начал подтягиваться и заполз наверх.

Мамонтов преодолел препятствие за доли секунды – подпрыгнул, подтянулся на одной руке и перекинул себя через забор. Он ринулся к темном дому, не дожидаясь Гущина.

И вот он у окна веранды. В доме темнота. Он включил прибор ночного видения и достал стеклорез.

Работа та еще резать стекло…

Главное, чтобы не грохнулось все внутрь – на пол, а упало на траву. Для этого есть склейки и присоски.

Пять минут работы, и он на присосках аккуратно вытащил большой прямоугольник стекла, проделав в окне веранды солидное отверстие, через которое можно было спокойно пролезть внутрь.

Полковник Гущин сопел у него за плечом. Принял стекло с рук на руки и положил на траву.

– Я первый, Федор Матвеевич, вы за мной. – Клавдий Мамонтов достал пистолет «Глок».

Мгновение – и он внутри, метнулся к стене, оглядывая сквозь прибор ночного видения веранду. Вытянул руки с пистолетом в боевой стойке.

– Никого, чисто. Заходите. Они где-то в доме.

Гущин забрался внутрь. Не включая полицейских фонарей, используя лишь приборы ночного видения на шлемах, они медленно пересекли веранду и попали в большую темную гостиную, заставленную ореховой мебелью – бархатные кресла, диван. На нем – скомканное женское платье.

Дальше – длинный коридор.

Они замерли, услышав стоны, всхлипы, словно женщина умоляла пощадить ее…

Стон перешел в визгливый крик.

В коридоре – несколько дверей.

Стоны затихли, но полковник Гущин все равно – Клавдий Мамонтов впоследствии удивлялся его опыту и интуиции – приблизился к самой дальней двери и… ударом ноги распахнул ее.

На кровати – двое. Молодой парень оседлал пышную грудастую блондинку, ублажая ее сзади, вошел в такой раж, что даже грохот сорванной с петель двери не заставил его прекратить…

Полковник Гущин врубил фонарь, ослепляя парочку.