А мы с тобой не чужие (СИ)

Видимо, свекровь постаралась, чтобы его отпустили. У нее весь город в друзьях ходит, детей, внуков лечат. Позвонила, наверное, какому-нибудь начальнику, и Сережу в одно мгновение освободили. Еще и извинились.

— Даша? Юля? — супруг смотрит на нас ошеломленно.

Но разве нас можно остановить?.. Мы сцепляемся пуще прежнего. Я безжалостно рву Юлькины волосы в клочья, она царапает мне лицо.

— Папааа! Папочкаааа, — рыдает у стены Даня.

— А ну успокоились! Обе! — рычит грозно Сергей. Он это умеет. Вклинивается между нами, разнимает почти насильно. Юлька рыдает, а мне не до слез. В моих глазах горит ненависть. Убила бы ее за все, честное слово!

Глава 16

Спасает только Данька. Он со всех ног несется ко мне, прижимается к моей груди, несмотря на крем от торта. Жмется так сильно, что моя ненависть отступает.

— Мамочка, я так за тебя испугался, — шепчет он. — Я так тебя люблю, мамочка.

Я глажу его по волосам, целую в лоб.

— Все хорошо, сыночек, — бормочу первое, что приходит в голову.

— Юля, что ты забыла в моем доме? — холодно спрашивает у любовницы Сережа. — Я ведь тебя просил никогда не приходить в дом, где живет моя семья.

— А я не семья? — смотрит с отчаянием на него она.

— Уходи, — Сергей требовательно указывает Юле на дверь. — Уходи, Юля! Поговорим с тобой позже.

— Знаешь, что? Я устала ждать. Дочке уже годик исполнился, а ты все мнешься, мнешься, мнешься!

— Я тебе ничего не обещал, — цедит жестко Сергей. — Ни-че-го!

— Да что ты говоришь? А мог бы и сообщить своей семье. С Дашей мы друг друга сто лет знаем, — кричит она. — Она бы поняла. Ангелиночка вообще вашему Данилу сестра! Когда ты собирался им сказать, что у тебя есть дочь?

Сергей бледнеет. Я зажмуриваюсь. Дочь. У него есть дочь. У Данила есть сестра. Как это принять?

Сергей пытается вытолкать Юлю за дверь.

Юлька тушуется.

— Она вам не чужая! — обернувшись ко мне, кричит громко. — Слышала, Даша? Ангелиночка имеет такое же право на жизнь, как Данил! И на семью она имеет право!

Всхлипывает, а потом опрометью несется к лифту.

У меня больше нет слез, я на сегодня их все выплакала. Стою, прижавшись к стене, перепачканная тортом, с горящей от удара подруги щекой, с растрепанными волосами и отчаянно глажу сына, которого от меня не оторвать. Он впился в меня ручонками так сильно, что чувствую: будут синяки.

В голове шумит. И посреди хаоса всплывает только один вопрос: как теперь с этим жить?

— Я все объясню, — хмуро смотрит на меня Сергей.

Идет на кухню, несет оттуда мокрое полотенце.

Пытается оттереть крем с моих рук, а я не шевелюсь. И глаза открывать не хочется. В квартире воцаряется гробовая тишина. Ее прерывают только всхлипывания Данила.

— Даша, ты прости меня за то, что я тебя ударил, — наконец подает голос Сергей. — Я не должен был этого делать.