Первая леди для Президента

Стиснула будто тисками своей тугой глубиной, и я взревел, зарычал от грёбаного удовольствия, слишком сильного и нереального, чтобы оказаться правдой.

Удерживая за бедра, и за горло, и за пульсирующую жилку возле уха, вдалбливаться остервенело в её тело, зверея от захлёбывающихся стонов. От того, как выгибается, как запрокидывает голову.

До дикости ослепительно красивая, такая развратная сейчас, такая раскрытая, искренняя в своем экстазе. Взять ее за скулы и полуразвернуть лицо к себе, чтобы видеть этот затуманенный взгляд. Я хочу, чтобы она видела, как я озверел от похоти, как меня трясет от того, что я долблюсь внутри ее тела. По моей спине течет струями пот, он выступает на моем лбу, над верхней губой и между ключицами. Сейчас нас унесет адский торнадо, он приближается, воздух настолько раскалился, что я его чувствую.

Я вдираюсь в ее тело, я долблюсь в него, как бешеный зверь, я вхожу так глубоко, так резко и сильно, что у меня самого сыплются искры из глаз. Мои пальцы обхватывают снова ее шею и, чуть сжимая, тянут на себя, чтоб прогнулась, чтоб выгнулась ко мне, и мой пах шлепает о ее ягодицы. Так примитивно и пошло, так первобытно естественно.

Она снова кричит, снова бьется подо мной, и мышцы ее чрева дикими спазмами стискивают мой член, тянут, как вакуумом, заставляя буквально выть от наслаждения и возбуждения. Впился в ее губы снова, сжирая крики, выкусывая их, вытягивая из нее и быстро долбясь внутри, продлевая агонию наслаждения, зажимая клитор двумя пальцами, чтобы взвилась еще сильнее, чтобы захлебнулась и обмякла в моих руках. И я бешено, оголтело насаживаю ее на свой член, как тряпичную безвольную куклу.

– Моя…ты чувствуешь…ты вся целиком моя….

Удовольствие бьет по венам, вгрызается в виски, пульсирует в каждой молекуле крови. Я двигаюсь все быстрее, все хаотичней. Пока меня самого не ослепляет, не выгибает назад от мощнейшего оглушительного удара по натянутым нервам скальпелем невыносимого оргазма. Я изливаюсь внутри нее, исторгаю лавину сумасшествия, расплескивая безумие внутри ее разгоряченного тела. Вцепился зубами в затылок, оставляя следы, как зверь оставляет следы на своей самке. Потом касаюсь этих следов языком, губами, облизывая ее шею, на которой остались отпечатки моих пальцев, мочку ушка, чтобы прохрипеть…

– Теперь ты мне жена, Марина…не только здесь и сейчас, но и в раю, и в аду…везде, где бы ты ни была. Ты принадлежишь мнеее….

Я почти сорвалась, почти закричала, почти взвыла от отчаяния, когда за ним снова пришли. Это ощущение, что теперь навсегда. Это ужасное ощущение, что это действительно в последний раз. Какое-то внутреннее щемящее чувство и паника, щекочущая где-то в середине позвоночника. Вот они, последние тяжелые шаги, когда он уходит к двери.