Пять невест и одна демоница

Еще бы жену отыскать, чтоб было кому и за домом, и за розами приглядывать.

Воображение рисовало картину за картиной, и не только у него. По остальным тоже видно, что приспокоились они, улеглась дурь молодецкая вместе с удалью. И души тишины просили.

Вот и глядели все на Антонио с тоскою.

Если выставят прочь, то… это смерть. Пусть и не сразу, но всенепременно кто-то да где-то узнает, прослышит, донесет. И тогда ждет дэра Гроббе не дом с розами, а пеньковая вдова. Или честные глубины.

– Думаешь, проверять станет? – уточнил Антонио.

И только тонкие пальцы подрагивали на струнах кифары.

– Что ж, – Антонио кривовато усмехнулся. – Будем надеяться, что нет.

«И явилась тогда пред ним дева, красоты невиданной. И принялась она соблазнять златом, серебром да посулами сладкими, обещая весь-то мир отдать во власть, лишь бы назвал её законною женою. Но не послушал благородный Ортан, но взял меч свой и снес ведьме голову».

Накануне отъезда не спалось.

Все-то ныне дома казалось иным, и было удивительно, как Мудрослава прежде не замечала. Чего? Как шепчутся девицы, поставленные в услужение? Как вьются они, слишком уж услужливы, чересчур суетливы, и мерещится за всею этой суетой желание…

А веселье гремит, звенит и даже здесь, в покоях Мудрославы, слышна, что музыка, что крики пьяных. И это раздражает.

– Подите прочь, – она отобрала щетку у девицы, которая застыла с каким-то совершенно коровьим выражением лица. Будто забыла, для чего она вовсе тут поставлена.

Разве что на окрик вздрогнула.

Пошла. А вот дверь за собою не заперла. И сердце оттого екнуло, растревоженное. Но испугаться Мудрослава не успела. В дверь постучали.

– Войдите, – она запахнула полы теплого домашнего халата, подумавши, что не след принимать гостей. Но и гостям то понимать надобно.

– Прости, доченька, – Древояр поклонился. – Но иначе не выйдет поговорить. Разом донесут.

– Я понимаю, – улыбка получилась кривоватой.

И сердце забилось всполошенно.

Человек, который всегда-то был рядом, близко? Заботился. Оберегал. Утешал. Никогда-то не полагал, будто бы она, Мудрослава, слаба или недостойна. И как поверить, будто бы он, такой надежный, предал?

И как поверить будет кому-то еще, если и вправду предал?

Оставаться наедине было слегка… боязно.

Древояр прикрыл дверь. И родственник его встал подле, закрывая проход. А ведь он хорош собой. Нет, не так, как Медоуст нет в нем сахарной красоты. Но высок. Статен. В плечах широк. Волос светлый. Борода коротка, стрижена аккуратно. Черты лица правильные.

И будто бы в самое сердце глядят. И Мудрославе становится жарко. Холодно. Пальцы вдруг подрагивать начинают. И не выдержав взгляда, она отворачивается.

Мелькает мысль, что Яр ошибся.

Что… что придумал себе. Он всегда был выдумщиком знатным. Или нашептали.