Пять невест и одна демоница

Он сидит и молчит, и не обращает внимания на недовольное шипение старухи. А та рада. И радости не скрывает.

– Проклятая, – эти слова змеями вползают в уши. – Все теперь увидели! Все!

Наверное, стоило бы испугаться.

Все и вправду увидели, что она, Теттенике, труслива и слаба, не способна справиться с лошадью. И теперь в лучшем случае её ждет незавидная судьба пустоцвета. Кто захочет смешать свою кровь с такой вот, дурной? Уйдут женихи.

И отец отошлет Теттенике в дальнее стойбище, где вовсе о ней забудут.

– Все будет хорошо, – брат касается руки. – А ты, старая змея, смотри. Найду на тебя управу.

Старуха опять шипит.

Только уже все равно. Травы, наконец, действуют, и Теттенике проваливается в глубокий сон.

«И вошел он в город, и воззвал к богам пресветлым, и был услышан ими. Воссиял над челом его Свет негасимый, и столь яркий, что ослепли все нечестивцы, а многие и вовсе померли в муках»

– Ты обещал, каган, – этот змеиный голос вползает в грезы, заставляя сжаться от страха. – Ты обещал, что отдашь дочь Матери Степей.

– Если будет на то её воля, – отец строг. И снова страшно.

– Она показала свою волю.

– Она ли? – это уже брат, и становится немного не так страшно. – Сестра справилась бы. Она и справилась. Кто подменил лошадь?

Больше некому. Больше никого бы не стали слушать ни слуги, ни рабы. Но её-то, темную и страшную, облеченную непонятной властью, они боялись едва ли не больше, чем самого отца.

– А ты хотел, чтобы все увидели, до чего она ничтожна? Выехать на дрянной кобылице… это может позволить себе дочка обычного пастуха, а не кагана. Я сделала так, как должно.

– Будь на то воля Матери Степей, она бы справилась. Но ты знаешь правду.

Старуха даже не пыталась отрицать. Она… что она сделала?

– Дурная кровь. Ей не место тут. Она должна сделать то единственное, на что годна, – это было произнесено торжественно. И сердце сжалось.

У него выхода другого нет. И тогда… тогда Теттенике облачат в роскошные одежды, на голову наденут высокую шапку с собольей опушкой. А в связанные руки вложат золотую плеть о семи хвостах. И потом, посадив на мертвую кобылицу, закопают с нею же, дабы сила её, Теттенике, наполнила землю.

– Нет, – голос отца сух и далек. – Я обещал отдать её, если не найдется никого, кто пожелал бы взять её в жены.

– А думаешь, что найдется? – старуха хихикнула.

За что она так ненавидит Теттенике?

– После того, что случилось сегодня, ни один мужчина в степи, ни один, достойного рода, не рискнет… не вызовет гнев Матери Степей.

Она и… ахху? Мудрейшая из женщин, озаренная светом дара? Драгоценным, способным возвращать земле утраченную силу? Выводить водяные русла из мрачных глубин? Дарить тепло и… быть того не может! Ахху… ахху добры и полны любви.

Они помогают женщинам и кобылицам понести.