Пиранья. Жизнь длиннее смерти

В конце концов, ребята имели право чуточку расслабиться – как и он только что. Главное – соблюсти меру и внешние приличия. Посему Мазур, старый служака, не стал особенно принюхиваться и присматриваться, он лишь благодушно проворчал:

– Ну-ну, музицируйте… Айвазовские.

И вышел. Спустился на первый этаж, где возле стола дежурного (вернее говоря, часового, отличавшегося от обычного тем, что дежурный имел право сидеть и курить) нетерпеливо топтался майор Ганим, в шортах цвета хаки и рубашке британского образца, украшенной на богатырской груди одной-единственной медалькой, да и то не боевой, а учрежденной месяц назад в честь двухлетнего юбилея славной народной революции. К великому горю майора, ему пока что не выпало случая отличиться на бранном поле (мелкие перестрелки с диверсантами на северной границе в счет не шли ввиду своей незначительности).

Он вытянулся стойким оловянным солдатиком, браво отдал честь и отбарабанил обычно ему несвойственным официальнейшим тоном:

– Товарищ капитан-лейтенант, мне поручено незамедлительно доставить вас в резиденцию президента республики для срочной встречи с товарищем президентом!

Пожав плечами, Мазур не стал ни противоречить, ни комментировать – президент, он и в Аравии президент, – повернулся к дежурному и обыденным тоном сказал:

– Если меня будет кто-нибудь искать, я у президента.

– Понял, – тоже не моргнув глазом, ответил дежурный, видывавший и не такие виды.

Мазур с Ганимом вышли под ослепительное солнце, исходившее дурным зноем, уселись в темно-зеленый «лендровер» (опять-таки из национализированных британских запасов), и смуглый юнец в камуфляже рванул с места. Следом тут же пристроился второй открытый вездеход, битком набитый свесившими ноги за борта автоматчиками, – вовсе не почетный эскорт, а вполне разумная предосторожность в нынешней неспокойной обстановке.

Миновав внутренний КПП, отгораживавший на базе самую секретную зону, шофер поехал потише – тут маневрировало во всех направлениях чересчур уж много военных грузовиков и бронетехники, так что лихачить на легковушке не стоило. Возле одной из кирпичных казарм, построенных британцами на века для своих рядовых, торчала кучка небритых и определенно похмельных молодцов в камуфляже без знаков различия, дюжина индивидуумов рязанско-валдайско-чебоксарского облика.

Мазура они проводили примечательными взглядами, где зависть мешалась с иронией, а похмельная злость на весь белый свет – с долей презрения.

Мазур и бровью не повел. Это была армейская низшая каста – военные советники мелкого пошиба и переводчики столь же незначительного калибра, так называемые хабиры.