Пламя и кровь. Пляска смерти

Двор четырехлетнего короля-бастарда состоял из шлюх, воров да фигляров, а шайки головорезов, наемников и пьянчуг его охраняли. Из «Дома поцелуев», где сидел на троне этот малыш-король, приходил один указ за другим, каждый возмутительней предыдущего. Гейемон постановил, что отныне девочки уравниваются с мальчиками в вопросах наследования; что бедняков необходимо снабжать хлебом и пивом в голодные времена; что те, кто лишился конечностей на войне, должны получать кров и пищу от того лорда, за кого они сражались, когда понесли увечье. Еще король распорядился, что мужи, которые бьют своих жен, должны сами быть биты, какова бы ни была провинность супруги.

Все эти распоряжения скорее всего исходили от дорнийской шлюхи Сильвенны Сэнд, которая, если верить Грибу, была возлюбленной матери маленького короля, Эсси.

Королевские указы приходили и с холма Эйегона, где восседал на троне Тристан, а правил сир Перкин, но то были указы другого толка… Король-оруженосец начал с того, что упразднил самые непопулярные из королевских налогов и поделил казну между своими приспешниками. Затем он отменил все долги и пожаловал шестидесяти помойным рыцарям дворянские звания; на обещание «короля» Гейемона, что все голодающие получат дармовой хлеб и пиво, он ответил тем, что дал беднякам право охотиться на кроликов, зайцев и оленей в королевских лесах (охотиться на лосей и кабанов было все же запрещено).

Все это время сир Перкин-Блоха собирал под знамена Тристана уцелевших золотых плащей. С их помощью он взял Драконьи, Королевские и Львиные ворота, таким образом завладев четырьмя из семи ворот и половиной городских башен.

В первые дни после побега королевы самым могущественным из «Трех Королей» вне всякого сомнения, был Пастырь.

Но шло время, и число его последователей продолжало таять. «Горожане словно очнулись от дурного сна, – пишет септон Евстахий, – и подобно грешникам, пробудившимся трезвыми и продрогшими после ночи пьянства и разврата, они, устыдившись, отворачивали друг от друга лица свои, уповая на забвение». Драконы были мертвы, королева сбежала, но сила Железного Трона была столь велика, что люди по-прежнему обращали свой взор к Красному Замку, когда были голодны или напуганы. И по мере того, как власть Пастыря исчезала, могущество короля Тристана Истинно-Пламенного, как он теперь себя величал, только крепло.

Тем временем не менее, а то и более волнующие события происходили в Тамблетоне, куда мы теперь и отправимся. Услышав о беспорядках в Королевской Гавани, молодые лорды – прежде всего сир Джон Рокстон, сир Роджер Корн и Анвин Пек – хотели тотчас же идти на столицу, но сир Хоберт Хайтауэр советовал подождать, а Два Предателя отказывались воевать, пока их требования не будут удовлетворены.