Пленница судьбы

Вы плывете в потоке жизни, вы не можете направить его в нужное вам русло и не можете вырваться из него.

— Но, — возразил Кристиан, — я всегда стремился к одиночеству.

— Возможно, вам так кажется. Душевное одиночество — это несчастье, оно не имеет ничего общего ни с независимостью, ни с самодовольством.

— Что ж, — тяжело промолвил он, — быть может, вы правы.

— Но вас нельзя в полной мере считать одиноким, — продолжила Мари, — ведь у вас есть девушка, которую вы любите.

Наступила пауза. Потом Кристиан медленно произнес:

— Девушку, которую я люблю, я потерял. Она давно исчезла из моей жизни и, похоже, уже не вернется.

— Вы можете сказать, как ее звали?

Мари затаила дыхание.

— Нет. Это было все равно что искать улетевший ветер.

Неожиданно Мари вспомнила Эжена.

— Некоторые ищут одно, а находят другое — и счастливы.

Он выглядел растерянным и хмурым, и она решилась спросить:

— А если бы ваша Мари совершила то, что сделала я, вы отказались бы от нее, не простили?

Кристиан встрепенулся:

— Я? О нет, за ее возвращение, за то, чтобы она появилась из мрака, я отдал бы все, даже свое вновь обретенное зрение. И пусть бы она продала душу дьяволу, а тело всем мужчинам на свете, я понял бы ее и не стал осуждать. Настоящее человеческое счастье слишком ценный бриллиант, я поднял бы его из любой грязи и пыли, я не стал бы спрашивать о цене любви, я заплатил бы любую.

— Но ведь вы не знаете вашей Мари! — в отчаянии воскликнула она.

— Не знаю. Но мы не знаем и Бога. Однако верим в него.

— Я тоже, — еле слышно прошептала она.

До этого разговора Мари не подозревала о том, что достойна сострадания. Быть может, жалости… А еще брезгливости, презрения. Но именно Кристиан, единственный на свете, в ком она нуждалась, был способен подарить ей сочувствие, прощение, любовь.

Внезапно на нее накатила волна тошнотворного жара, дурноты, и она потеряла сознание. Кристиан вскочил с места и бросился ее поднимать. Потом заколотил в дверь.

— Должно быть, это от духоты, — сказал он. — Вы идите, месье, я отнесу ее в камеру, там о ней позаботятся. Не беспокойтесь, она скоро придет в себя.

Мари очнулась оттого, что какая-то женщина брызгала ей в лицо водой, и, открыв глаза, увидела себя в тесной и темной камере, в окружении людей, таких же узников, как она сама. В первую секунду Мари ничего не поняла. А потом вскочила и бросилась к решетке.

— Кристиан! Прошу вас, верните его! Кристиан, это я, твоя Мари! Позвольте мне хотя бы проститься с ним!

И по ту, и по другую сторону решетки на нее смотрели как на помешанную.

Кристиан не вернется. Она видела его последний раз в жизни, хотя… все-таки видела! Можно ли было утешиться этим?

В последующие дни Кристиан много думал об этой странной девушке.