Пленница судьбы

Не скрою, раньше у меня были деньги, но теперь я разорен.

Женщина тихо засмеялась:

— Я тоже небогата. Мы вдвоем живем на жалованье сына, сбережений нет…

— Вот видите, кое-что общее у нас уже есть.

Когда они прощались, Александр сказал:

— Не думайте обо мне плохо, Люси. Несмотря на свои слова, я буду защищать Париж в числе других безумцев…

— Не сомневаюсь. Только будьте осторожны.

Шанталь вернулась домой. В маленькой квартирке было темно и тихо. Она переоделась и немного посидела в кресле, потом неожиданно подошла к инструменту и взяла несколько аккордов. И тут же бросила, поняв, что не может играть. Сейчас музыка не могла спасти ее от мыслей о безрадостном будущем.

Кристиан пришел поздно; он выглядел озабоченным и усталым. Шанталь пододвинула ему тарелку с мясным рагу и зеленым салатом, а потом налила чашку настоящего кофе, который выменяла на черном рынке на свое золотое кольцо.

— Мы еще можем покупать мясо, мама?

— Я слышал, фунт говяжьего филе стоит больше четырех франков.

Шанталь беспечно пожала плечами.

— Пора отказаться от всего этого, — сказал Кристиан.

— Я не хочу, чтобы ты от чего-либо отказывался.

— Для меня не так уж важно, ем я мясо или хлеб. Главное, чтобы ты была счастлива, мама.

Счастлива? Она смотрела на своего сына: легкая светлая улыбка и глаза, прозрачные, как капли дождя, и такие же чистые. Он видел, он жил!

— Да, я счастлива, — просто сказала женщина.

Кристиан рассказал о восстании на Гревской площади и назначении Комитета общественного спасения.

— Не думаю, что революционное правительство удержит власть, — сказал он. — Но это восстание наверняка сорвет переговоры Франции с Пруссией.

— Сегодня я встретила человека, который сказал, что лучше сдать Париж: это поможет сохранить человеческие жизни. Пусть сапоги пруссаков будут ступать по нашим улицам, зато меньше людей умрет от голода и холода.

Шанталь рассказала сыну об Александре и задумчиво прибавила:

— Почему-то мне показалось, будто я его уже где-то видела или что мы и вовсе знакомы много лет.

Кристиан внимательно посмотрел на мать, потом сказал:

— Возможно, он прав. Быть может, стоит забыть о глупой гордости…

— Мне кажется, я зря сижу дома, — заметила Шанталь. — Почему бы мне не поработать в госпитале? Так я смогу принести людям пользу в это нелегкое время.

Кристиан протянул руку и коснулся ее плеча.

— Будешь ли ты работать в госпитале или сидеть дома — неважно. Все равно ты ангел, мама.

Шанталь грустно улыбнулась.

— А как твоя личная жизнь? — спросила она.

— Ты имеешь в виду нас с Аннабель?

— Сейчас не время. Война. — В голосе Кристиана звучало встревожившее ее равнодушие. — Аннабель всего девятнадцать, она подождет. Я устал, пойду лягу. Спасибо за ужин.