Пленница судьбы

 — Я был на войне, а ей, видно, пришлось несладко… Скажите, ее могут снять с учета?

— Да, если вы подтвердите, что она больше не занимается проституцией и имеет средства к существованию. Но для этого вы должны ее найти. Дело в том, что в данное время Мари Орвиль пребывает в статусе пропавшей без вести.

Больше ему ничего не удалось узнать, и он приложил все силы к тому, чтобы уехать из Парижа. У Эжена оставалась слабая надежда, что Мари поддерживает связь со своими родными. Кажется, у нее была сестра… Осуждать Мари Эжен не мог. Вероятно, у нее просто не было иного выхода. Нищета, одиночество, смерть ребенка… В том, что ребенок, которого она должна была родить, умер, Эжен нисколько не сомневался.

Он ступил на берег Больших скал. Кругом было безлюдно, и Эжен пошел наверх, туда, где виднелись дома. Он увидел поблекшие от морской соли стены жилищ и ржавчину на решетчатых оградах. Вокруг не было ни души. Эжен присел на скамью возле первого же дома и принялся смотреть вдаль. С океана наползала серая осенняя мгла, напоминающая мутное стекло.

Из дома вышла женщина и направилась нему. Возможно, она шла по своим делам. Или увидела Эжена из окна и решила узнать, зачем он пожаловал в ее владения.

Она нерешительно остановилась неподалеку:

— Здравствуйте, сударь. Вы кого-то ищете?

Эжен взглянул на нее. Простое черное платье, гладко причесанные темные волосы. Печальные серые глаза. Она выглядела слегка растерянной, но при этом в ней чувствовались стержень, некая закаленность жизнью. Островитянка. На вид ей было лет тридцать. Не молоденькая, но еще не поблекла… Внезапно Эжен ощутил сильную усталость. Собственно, кого он ищет и куда ему идти?

— Здравствуйте, — ответил он и попросил: — Не дадите воды?

Не говоря ни слова, женщина повернулась и пошла в дом, а через минуту вернулась с кружкой в руке:

Она стояла и ждала, не задавая никаких вопросов. Тогда Эжен спросил сам:

— Прежде здесь добывали камень. А сейчас?

— Сейчас нет. Сейчас война, и всех мужчин отправили на фронт.

— Странно, — заметил Эжен, — я полагал, ваш мир отрезан от общей жизни.

Женщина покачала головой:

— Нет. Моего мужа убили на войне. Еще в августе.

— Сочувствую, мадам.

— А вы откуда? — спросила она.

— Сейчас — из Парижа.

— Из Парижа?! И как там сейчас?

— Голод, холод. Умирает много людей. Все ждут, будет сдан Париж или нет. Хотя, по-моему, разницы уже нет.

— Почему нас победили? — прошептала женщина.

Эжен невольно поморщился. Он слышал много рассуждений — о численном превосходстве противника, о продажности правительства, о стратегии и тактике, о слабости духа французских войск. Так рассуждали те, кто не был на войне.

— Ружья, — сказал он, — знаменитые «игольчатые ружья». Немецкие заряжаются с казенной части, а французские — со ствола.