Победитель остается один

Журналисты подыщут ему броское прозвище, и тут начнется такое… Ему будут приписывать преступления, к которым он не имеет никакого касательства. Паника будет усиливаться до тех пор, пока его случайно – я подчеркиваю: случайно – не схватят. Что маловероятно, ибо такие убийцы действуют определенный период времени, а потом исчезают навсегда. Он рад, что оставил свой след в истории, он, вероятно, заносил все эти события в дневник, который обнаружат после его смерти… И на этом – все.

Савуа больше не поглядывает на часы. И когда в кармане звонит телефон, не отвечает. Дело оказывается сложнее, чем представлялось ему поначалу.

– То есть вы согласны со мной?

– Согласен, – отвечает легендарный сыщик из Скотланд-Ярда, раскрывший пять преступлений, которые считались безнадежными «глухарями».

– Так на каком же основании вы все-таки считаете, что мы имеем дело с серийным убийцей?

Моррис улыбается. Наконец-то этот инспектор начал прислушиваться к его словам.

– На основании того, что в совершенных им убийствах полностью отсутствуют мотивы. У всех – ну, или у большинства таких преступников – есть то, что мы называем «почерком»: они выбирают определенный тип жертвы – гомосексуалиста, проститутку, бездомного бродягу, любовников, прячущихся в укромных уголках, и т. д. Есть другие: они убивают потому, что не в состоянии подавить это побуждение. Удовлетворив его, останавливаются до тех пор, покуда импульс не возникнет вновь. Я думаю, ваш подопечный – из таких.

Я мог бы пойти дальше и отнести к числу его характерных или излюбленных методов то, что он сближается с будущей жертвой, вступает с нею в дружеские отношения. Но – не получается… В эту схему не укладывается убийство, совершенное на многолюдном приеме, в павильоне на пляже. Мало того что жертву сопровождали двое телохранителей, которые должны были бы отреагировать, она находилась под наблюдением агентов Европола.

Русский? Савуа думает, не позвонить ли помощникам – пусть срочно проверят все отели. Поищут русского, приблизительно лет сорока, хорошо одетого, седеющего…

– То, что было применено самбо, еще ни о чем не говорит. – Моррис как истинный профессионал в очередной раз словно читает его мысли. – Вот в другой раз он применил кураре. Не будете же вы на этом основании считать его индейцем из амазонской сельвы?!

– Так что же делать?

– Ждать следующего преступления.

Ах, если бы люди больше верили в волшебные сказки да поменьше слушали своих жен, мужей и родителей – им все на свете кажется невозможным, – они иногда испытывали бы то же самое, что она – сейчас, в салоне одного из бесчисленных лимузинов, медленно, но неотвратимо приближающихся к ступеням, к красному ковру, к самому главному подиуму на свете.