Победитель остается один

Фельдшер заставил ее принять таблетку, объяснил, что пешком ей возвращаться домой нельзя и следует взять такси или сесть в автобус.

Назавтра, рано утром, раздался телефонный звонок. Трубку сняла мать, решившая не оставлять Кристину, которая едва сознавала, где она и что с ней, одну. Звонили из полиции с требованием явиться к такому-то часу и в такой-то кабинет. Мать сказала, что это невозможно. Ей пригрозили. Пришлось подчиниться.

В назначенное время она была у инспектора, и тот спросил, знала ли она убийцу.

В голове Кристины звучали напутственные слова матери: «Ничего не говори. Мы иммигранты, а они – бельгийцы, мы – черные, а они белые… Даже если их посадят, они скоро выйдут и отомстят».

– Не знаю, кто это был. Никогда прежде его не видела.

Она понимала, что, произнося эти слова, навсегда теряет свою любовь к жизни.

– Знаете, знаете, – ответил следователь. – Не бойтесь, ничего с вами не случится. Мы уже взяли почти всю шайку. Нам нужны свидетели для суда.

– Говорю же вам – никого я не знаю… И была в другом конце зала, так что не могла видеть, кто это сделал.

Полицейский с сомнением покачал головой:

– Вам придется повторить свои показания в суде. И учтите – за ложь под присягой можно угодить в тюрьму почти на такой же срок, как за убийство.

Спустя несколько месяцев Кристину вызвали в суд, где она увидела тех парней в окружении адвокатов – все происходящее их словно бы забавляло. Одна из девушек, присутствовавших тогда в клубе, указала на убийцу. Когда же настал черед Кристины и прокурор попросил ее опознать человека, зарезавшего ее друга, она ответила:

– Я не видела, кто это сделал.

Она была чернокожей из семьи иммигрантов. Она училась, получая государственную стипендию. И сейчас ей хотелось только одного – вернуть себе прежнюю радость жизни, уверовать в то, что у нее есть будущее. Несколько недель кряду она провела взаперти, уставившись взглядом в потолок своей комнаты, не желая выходить из дому и что-либо делать. Нет, тот мир, в котором она жила до сих пор, больше ей не принадлежал: в шестнадцать лет она самым скверным из всех возможных способом убедилась, что совершенно не способна бороться за собственную безопасность. А потому надо бежать из Антверпена, поездить по свету, восстановить силы и воскресить умение быть счастливой.

А тех парней отпустили «за недостаточностью улик»: чтобы доказать их вину и добиться справедливого возмездия для преступников, требовалось двое свидетелей. И тогда, выйдя из зала суда, Кристина позвонила по тем телефонам, что значились на оставленных ей визитках, чтобы договориться о встрече. А потом прямо направилась в бутик, где ей предложили работать.