Почему они убивают. Как ФБР вычисляет серийных убийц

Если бы этой весьма разумной процедуре следовали и в США, думаю, множество убитых, в том числе семья Лист, были бы живы до сих пор).

После ареста Лист держался в тюрьме очень спокойно и вежливо, сотрудничал с властями и никому не доставлял неприятностей.

Адвокат защиты Элайджа Дж. Миллер-младший в своей первой речи на девятидневном процессе заявил присяжным, что Лист убил семью «храня в сердце любовь к матери, жене и детям». Психиатры защиты утверждали, что Джон Лист сознавал разницу между добром и злом, но пережил нервный срыв, который заставил его действовать из религиозных соображений. Психиатру обвинения Лист сказал, что, по прошествии времени, сумел оставить убийства в прошлом и вспоминал о них только в годовщины, а в целом снова наслаждался жизнью. Его шурин говорил, что у Листа была коллекция книг о преступлениях и убийствах, особенно нераскрытых. Еще ему нравились военные игры.

Защита возражала против использования письма Листа к пастору как улики. Судья Верховного суда Нью-Джерси Уильям Вертхеймер постановил, что письмо, как и весь дом с его содержимым, является брошенной собственностью, и потому на них не распространяется правило о «тайне исповеди».

12 апреля 1990 года, после девятичасового обсуждения, присяжные признали Джона Листа виновным в пяти убийствах первой степени. Несмотря на прошение о помиловании, в котором Лист выражал раскаяние и молил о снисхождении, а также объяснял, что преступления были спровоцированы его «психологическим состоянием на тот момент», судья Вертхеймер приговорил его к пяти пожизненным срокам – максимуму, допускаемому законом. Шестидесятичетырехлетний обвиняемый мог выйти досрочно не ранее чем через семьдесят пять лет.

«Имя и преступление обвиняемого, совершившего преступление в ноябре 1971 года, стали своего рода призраком, укоренившимся в коллективном бессознательном, как и в его собственном мозгу», – сказал в своей очень продуманной и тонкой речи судья. И добавил: «После восемнадцати лет пяти месяцев и двадцати двух дней настало время Хелен, Альме, Патрисии, Фредерику и Джону Ф. Листу поднять свои голоса из могилы».

К сожалению, подобные ситуации с домашними убийствами, как у Джона Листа, очень сложно предсказать и, соответственно, предупредить. Пожалуй, даже сложнее, чем с Мэтью Беком. Семья Листа и – если он работал – его коллеги могли заметить, что он вел себя странно и держался отчужденно, пытаясь сохранить контроль над своей жизнью. Затем осуществлять подобный уровень контроля стало слишком утомительно – в такой момент люди, подобные Листу, и ломаются. Однако проблема в том, что такой тип преступников никого не подпускает к себе достаточно близко, и судить приходится только по внешнему поведению.