Под запретом (СИ)

Они когда-нибудь закончатся? Разве может быть столько непрекращающихся слез? Может быть, это из-за месячных, которые скоро должны начаться?

Пару раз моргнув, я осторожно пробую освободиться из его объятий, но это приводит лишь к тому, что его руки крепче обнимают меня, прижимая еще ближе. Его тепло обволакивает каждую клеточку моего тела, а запах наполняет воздух вокруг, заставляя сердце колотиться сильнее. Дыхание Артема касается моей шеи, вызывая мурашки по коже.

— Спи, Ангелочек, — бормочет Артем сонным и хриплым голосом, оставив лёгкий поцелуй на макушке.

Электрический разряд от его прикосновения приятно пробегает по коже, заставляя меня вздрогнуть.

— Что ты здесь делаешь? Если помнишь, вчера у нас была ссора, — тихо шепчу.

— Давай полежим еще чуть-чуть, Ангелочек, — зевая, предлагает Артем, а я, не желая больше лежать к нему спиной, поворачиваюсь в коконе рук и ловлю его сонный взгляд, который при виде моего тут же просыпается, и брови немного сходятся. — У тебя покрасневшие и опухшие глаза.

Пожалуй, я немного начинаю смущаться от этого заявления. Даже боюсь глянуть в зеркало. После того, сколько слез я вчера пролила, думаю, что мой вид оставляет желать лучшего. Интересно, не противно ли ему на меня смотреть в таком состоянии?

Стараюсь немного сдвинуться, чтобы Тема, наконец, отпустил, и я смогла встать и умыться. Но он одним движением укладывает меня на спину и нависает сверху. Руки Артема расставлены по обе стороны от моей головы. Он наклоняется и целует сначала одну щеку, потом другую, а затем в нос.

С тяжёлым дыханием закрываю глаза, просто потому, что не могу на него смотреть. Мне больно.

Странно, вроде это я Артёма словами обидела, но почему-то боль ощущаю я.

— Ангелочек, посмотрим на меня, — просит Артем ласково, и это окончательно сбивает меня с толку.

Шмыгаю носом, держусь изо всех сил, чтобы не расплакаться. Почему он так добр ко мне? Почему не кричит и не упрекает за то, что я, поддавшись эмоциям, разрушила наши отношения?

Качаю головой в знак отказа, но тут Артем нежно прикасается губами к одному веку, а затем к другому.

— Давай, милая, взгляни на меня, — просит Артем, слегка касаясь носом моей щеки.

Приоткрываю глаза, пытаясь сдержать желание запустить пальцы в его мягкие волосы, крепко обнять и поцеловать.

Артем отстраняется и смотрит на меня с серьезным выражением лица.

— Прости за вчера, — говорит он, и я невольно приоткрываю рот, скорее от недовольства, чем от удивления.

Почему он извиняется? За что? Ведь он ни в чем не виноват, ничего не сделал и даже не сказал чего-то неправильного. Артем просто, как всегда, беспокоился обо мне, пытался защитить, переживал.