Под запретом (СИ)

После двух неудачных попыток я наконец-то смогла дотянуться.

Схватив нож, недовольно иду в сторону кекса. В голове крутится один вопрос: кто, черт возьми, ставит ножи на верхнюю полку?

— Ты что, решила убить меня? — внезапно возникший голос позади заставляет обернуться.

Артем стоит в дверном проеме с немного шокированным лицом и поднятыми руками вверх в знак капитуляции.

Я перевожу взгляд с него на нож, а затем быстро отпускаю его и произношу:

— Нет, я... я собираюсь нарезать кекс, — шепчу я.

— Да? Просто у тебя такое выражение лица, будто ты совсем не кекс планировала резать, — усмехается Артем и подходит ближе.

Только сейчас замечаю синяк на его скуле. Он пострадал не так сильно, как Андрей, но все равно это выглядит страшно.

Не могу отвести взгляд от синяка, и мне становится еще хуже от мысли о том, что он получил его в драке. Тот факт, что Артем дрался, ужасен. Я не могу понять, как люди могут так безрассудно решать свои конфликты.

Артем подходит ближе, и я чувствую, как мое сердце начинает биться сильнее. Не знаю, что делать, но моя рука сама тянется к его лицу. Я едва касаюсь синяка, боясь сделать ему больно.

— Сильно болит? — тихо спрашиваю.

Артем непрерывно смотрит на меня со спокойным выражением лица. Его губы искривляются в улыбке, заставляющей мое сердце колотиться быстрее, а глаза загораются глядя на меня. Чувствую, как взгляд Артема проникает в мою душу, и это заставляет биться мое сердце сильнее, словно бешеный барабан.

— Не беспокойся, это не так страшно, как ты думаешь. Я уже привык к таким синякам.

Медленно двигаю большим пальцем по синяку, ощущая его припухлость. Артем не отталкивает меня, а наоборот прижимается еще ближе. Я не понимаю, что происходит, но мне не хочется останавливаться.

— Я думала, что тебе сильно досталось и поэтому ты не приходил.

Я прекращаю поглаживать его синяк и убираю руку. Если с ним все было хорошо, то где он был со вчерашнего дня?

— Ты беспокоилась за меня? — улыбаясь, спрашивает Артем.

— Только в твоих мечтах, — закатываю глаза и начинаю нарезать кекс, но мои руки не слушаются меня и все получается криво.

— Давай я помогу, — предлагает Артем, кладя свою руку сверху моей и управляя ножом, чтобы отрезать ровные кусочки.

— Видишь, это не сложно, — он смеется и убирает свою руку.

— На самом деле, я испекла этот кекс для тебя, — слишком быстро признаюсь, немного взволнованная, не смея смотреть на него.

Артем не комментирует мое признание, и я не могу удержаться от того, чтобы посмотреть на него. Не могу отвести глаз от его серьезного лица. Каждая черта словно выражает какую-то глубокую мысль или эмоцию.

Черт, почему я не могла просто промолчать.

— Объясни, — это единственное, что Артем говорит.