Пограничник. Том 8: Операция "Ловец Теней"

— Я думал, что знаю, как быть воином. Думал, что я уже воин. Думал так, пока не увидел тебя, Саша. И сейчас я думаю, что я еще не готов им быть…

Мариам удивленно уставилась на брата. Абдула молчал и только улыбался. Сейчас, в такой напряженный момент, старик сохранял удивительное спокойствие. По какой-то одному ему известной причине у него получалось держать себя в руках. Абдула нашел какой-то источник душевной силы. Силы, которой у него не было, когда к ним в дом пришел Старейшина Малик.

— Не готов. Но скоро будешь. Зато ты уже готов быть братом. Братом своей сестре.

Карим с Мариам переглянулись. Мальчик приблизился и взял девушку за руку. Сказал ей тихим, едва слышным голосом. Слова его унес ветер. Не дошли они до моего уха. Но по губам я сумел прочитать: «Я смогу тебя защитить».

— И что мы будем делать теперь? — Старик принялся спускаться вниз по холму, за ним последовали остальные. — Что нам делать, Саша? Душманы скоро придут сюда.

— Я знаю, — я кивнул и пошел навстречу Абдуле, — скажи, ты знаешь, сколько их было? Сколько было в прошлой банде Шахида?

— Пятнадцать человек, — сказал Абдула. — Я сам видел их тела, когда шурави принесли их к нам в кишлак на временное хранение. Тел было четырнадцать.

— По пуле — на каждого, — улыбнулся я, подталкивая Тарика Хана, — а как давно они снова объявились?

— Примерно два месяца назад, — ответил Абдула.

— Значит, больше их быть не должно, — я снял винтовку с плеча. Потом спросил у старого пастуха: — Скажи, Малик, знаешь ли ты поблизости какое-нибудь безопасное место?

Лошади бешено скакали по неширокой пыльной тропе. Их было десять. И все десятеро гнали коней галопом к Пянджу.

— Девка ушла с шурави! — крикнул Шахид, мерзко щурясь и показывая ветру свой неполный набор желтых кривоватых зубов. — Малик сказал, что она поведет их к пастбищам! Следовать за мной!

Крик его донесся до Ибада Мавдуда, скакавшего ближе всех к Шахиду.

Старый душман, бывший солдат королевской армии, на скаку поправил свой старый ППШ, болтавшийся за спиной.

Когда Шах свел своего коня с тропы и направил его в степь, Ибад последовал за ним. Следом с тропы сошли и остальные люди Шахида.

«Один шурави… — думал Ибад, — один единственный шурави устроил такой кавардак в кишлаке. Видимо, он не простой человек. А не простые люди дорого стоят. Очень дорого».

Дальше пошли быстро, но не на полном скаку. Берегли конские ноги от камней и нор сусликов, которых тут было достаточно.

Они обогнули небольшое ущелье. Прошли у его левой стороны, прямо под холмом. За ним открылся вид на другой — на пастбище, где отец девки должен был пасти свою скотину.

«Значит, и шурави с ними», — подумал Ибад Мавдуд.

И это была последняя мысль в его жизни.