Пограничник. Том 8: Операция "Ловец Теней"

— Нехорошо, а еще непорядочно, — закончил Волков, сверля меня взглядом.

— А че? У тебя есть что скрывать от товарищей пограничников? — Не повел я и бровью.

Волков сжал губы. И без того крупные ноздри его большого носа несколько возмущенно надулись. Стали еще больше.

— Слушай, товарищ сержант, — вылез вперед коренастый Дмитрий Соколов, — ты давай, демагогию не разводи, а лучше иди отсюда куда подальше. Не видишь, у нас тут дела?

При этом Соколов набычился. Глядел зло и говорил дерзко.

— Я тебе вот что скажу, — продолжал он, — мне все равно, что ты полевой сержант, не из учебки.

Будешь часто нос не в свое дело совать, я тебе его быстро укорочу.

Он аккуратно подвинул насупившегося Волкова и перекрыл своим широким телом весь проход. Уставился на меня исподлобья.

— Ну укороти, давай, — кивнул я ему нахально.

Сержант, кажется, растерялся на миг. Видимо, не ожидал он такой от меня реакции.

— Слышь… — Начал было он, но его тут же перебил прямой как палка Барсуков.

— Дима, погоди, — сказал он и воспитанно протиснулся вперед сам, — не дело то, что мы тут устраиваем.

Соколов уставился на Барсукова. Несколько мгновений они словно бы мерялись взглядами, сверлили друг друга.

Сверлили так, будто бы понимали один другого без всяких слов. Понимали, потому что оба знали больше, чем знаю я.

Соколов не выдержал взгляда своего дружка. Отвел глаза, а потом на миг зыркнул на меня. Поняв, что своими зенками навыкате напугать меня не получится, Соколов зло хмыкнул, а потом обернулся к своим и столь же зло сказал:

— Ну раз так, тогда с этим Селиховым сами разбирайтесь.

При этих словах он особенно зло уставился на Барсукова. А потом пошел прочь.

Тогда я крикнул ему вслед:

— Ну что, сержантик, нос-то укорачивать будем, или ты так, трепло?

Соколов, уверенно шагающий прочь, на миг замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.

Я ожидал, что он обернется, однако Дмитрий этого так и не сделал, а просто снова зашагал дальше.

Остальные сержанты при этом мрачно насупились.

— Слушай, Саша, — вышел ко мне Барсуков, — ты извини. Видать, недопонимание у нас случилось.

Барсуков говорил четко и отрывисто, почти не меняя интонации. Он напомнил мне типичного салдафона, которых так часто показывают в кино или о которых так часто пишут в книжках.

— Давай отойдем. Поговорим с тобой откровенно, как мужчина с мужчиной.

«Вот сучок, — подумалось мне, — на понт берет».

Барсуков, видимо, решил меня попугать. Отвести в сторонку и объяснить, что «так делать не надо».

Признаюсь, вся эта ситуация меня немало веселила. Сержанты, видать, решили, что я услышал что-то не то, и всеми силами пытались узнать, действительно ли я что-то пронюхал. Да только — я не слышал.

Отреагируй они спокойно и тихо, у меня бы даже задней мысли не появилось.