Пограничник. Том 8: Операция "Ловец Теней"

Отец не оставил мне ничего, кроме старой хибары с гнилой крышей, да паршивой овцы.

Абдула улыбнулся. Взгляд его сделался мечтательным и теплым.

Сначала я работал на стройках разнорабочим. А последние семь лет — крановщиком на строительстве гидроэлектростанции. Хорошие были времена. Мы жили в светлой и сухой квартире. Всего хватало. Чувствовалась твердая земля под ногами.

Абудла вдруг погрустнел.

— У вас много овец, — улыбнулся я. — Я видел, что вы пригнали домой не меньше пятнадцати голов.

— Два трети из них — не мои, — покачал головой Абудла, — я просто пасу их за деньги и пшеницу. Так что, никакой я не зажиточный бай.

— И все же у вас тут уютно, — сказал я. — Давненько я не бывал в таких уютных местах.

— Видит Аллах, это все Мариам, — с некой гордостью сказал Абдула, — она как ее мать — умеет сделать дом там, где им раньше и не пахло.

— Папа… — Смущенно буркнула девушка, бросив на меня робкий взгляд.

Старик ей не ответил. Только улыбнулся. А вот Карим как-то недовольно засопел. Тогда Абдула наградил его мимолетным, но строгим взглядом. Мальчик, заметив это, поджал губы.

— Скажи, Саша, — обратился ко мне Абдула, чтобы прервать неловкую паузу, — а откуда ты? Где твой дом?

— С Кубани я. — С улыбкой сказал я.

— У меня был друг. Инженер советский, старый был. Дядей Володей я его звал. Он тоже с Кубани, — теплый, мечтательный свет снова заблестел в глазах старого пастуха, — он мне много что рассказывал о тех краях. И про большие поля. И про колхозы с их большими машинами. И про то, что у вас там тоже тепло, но солнце не злое, как тут, у нас. Что оно так не кусает.

— Наверное, было бы у нас тут так же, если бы мы крепче с вами дружили. Но то уже дела несбыточные. Много воды утекло с тех времен утекло… Хорошая вода была, чистая. Теперь вода кровью пахнет. Теперь война.

Впрочем, Абдула быстро заметил, что за столом воцарилась гнетущая тишина и поправился:

— А расскажи: как там у вас сейчас, на Кубани? Так же все?

— Так же, — покивал я. — И поля на месте. И машины. И про солнце дядя Володя вам не наврал.

— Дядя Володя никогда не врал, — разулыбался Абдула. — Хороший был человек. Я много хороших людей встречал. Много советских людей. Они нам дома, школы строили. Бесплатно строили.

— Дороги строили. А где сейчас эти дороги? К могилам ведут…

Мариам вновь погрустнела. Она смотрела на своего отца. Смотрела, как взгляд его, провалившийся в хорошие воспоминания, вдруг померк. Стал стеклянным, как бы неживым.

— Карим? — Прочистив горло, сказал я, чтобы побороть снова начавшую густеть тишину, — а сколько, говоришь, тебе лет?

Карим насупился. Глянул на меня, словно волчонок.

— Сколько надо мне лет, — сказал он на корявом русском языке.

Говорил мальчишка гораздо грязнее, чем его отец и сестра.