Покоренный ее красотой

 – Я никогда не слышал, чтобы вы говорили подобные вещи.

– Надо быть наблюдательнее, болван! – резко отозвался Пирс. – Я постоянно твержу вам это. У нее на шее был крест.

– Два других пациента не такие тяжелые. Думаю, вам тоже следует лечь в постель.

– Я только что отправил спать маркиза.

– Мы с Пендерсом хорошо отдохнули, проспав пять часов, – сказал Кибблс. – И знаем теперь, что нужно делать. Мы справимся. Идите спать.

– Пожалуй, ты лучший из всей компании, – заметил Пирс, глядя на него. – Ты умеешь слушать.

– Так доверьтесь мне. Идите спать.

– Только проведаю Нейтена, – сказал Пирс. – Есть еще больные среди слуг?

– Нет, не считая тех горничных, которые заболели два дня назад, – отозвался Кибблс. – Думаю, мытье рук дало свои результаты.

Нейтен спал, поэтому Пирс не стал входить в комнату. От двери он мог видеть, что у лакея легкая форма болезни, его лицо и руки приобрели равномерный красноватый оттенок, что предполагало скорое выздоровление.

Затем он направился к собственной постели, покачиваясь от усталости и опираясь на трость, словно это была его третья нога.

Там явно уже побывал его камердинер. Постель была разобрана, а на столе остывал ужин. Пирс помедлил только для того, чтобы стянуть сапоги, прежде чем забраться в постель.

Ему приснился сон, который он видел каждую ночь после ее отъезда.

Линнет смеялась, стягивая с себя сорочку, как она это проделала в их последнее утро вместе. Она стояла на скале, нависавшей над бассейном, ее глаза сияли, ее прекрасная, с женственными изгибами фигура была освещена солнцем, придавая ей поистине ангельский вид.

Он помахал ей рукой, спускаясь по тропе, с намерением скинуть одежду и присоединиться к ней…

И тут он увидел в бассейне блеск зубов.

В воде была опасность.

Что-то проникло в его бассейн и поджидало ее, голодное и беспощадное.

Пирс попытался кричать, а затем припустил бегом вниз по тропинке. Боль пронзила его ногу, но он продолжал бежать, яростно выбрасывая вперед трость и отрывая себя от земли в отчаянной попытке добраться до нее.

Линнет помахала ему в ответ и прыгнула в воду со свойственным ей восторженным бесстрашием, которое подвигло ее нырнуть в ледяную воду в тот первый день, когда она еще не умела плавать.

Он проснулся, дрожа, с гулко бьющимся сердцем, покрытый потом. В течение пяти минут он не мог даже думать, просто лежал, уставившись в потолок, говоря себе снова и снова, что Линнет далеко, на пути в Лондон. Что она в полной безопасности, что ее слуги надежны и заслуживают доверия во всех отношениях. Ему следовало бы знать, как хорош герцог в подборе штата. Он доверил бы Прафроку собственную жизнь.

Сон – всего лишь следствие эпидемии, сказал он себе. У него разыгралось воображение из-за ситуации в замке. Из-за скарлатины.