Покоренный ее красотой

В воздухе не пахло курятником.

Тут ее зрение прояснилось, и она осознала, что видит лунный свет, лившийся в окно. Она лежит в постели. И ее обнимает чья-то рука.

Она повернула голову, морщась от боли. Это был Пирс. Он пришел за ней. На мгновение Линнет замерла, упиваясь его видом: его худощавым яростным лицом, потемневшим сейчас от проступившей щетины, его глазами, закрытыми во сне, но светившимися умом, когда он бодрствовал. Его ртом, удивительно выразительным для мужчины, с полной нижней губой.

«Пирс», – прошептала она, прежде чем вспомнила, что она не может говорить, что она не могла даже шептать в течение долгого времени.

Он даже не встрепенулся. Ее глаза начали снова закрываться; бассейн манил… но он был здесь, рядом с ней. Разве она не хотела попрощаться? И сказать ему что-то важное?

Она должна оставаться в сознании, пока он не проснется и она не скажет ему эту важную вещь.

Впрочем, она забыла, что собиралась сказать, и просто любовалась его высокими скулами, длинными ресницами, прядью волос, упавшей ему на лоб, и хмурой гримасой, которая не покидала его даже во сне. Он никогда раньше не спал с ней, хотя ей этого втайне хотелось.

И вот он здесь, голый, спит с ней в одной постели, ночью.

Лунный свет померк, сменившись проблесками рассвета.

– Пирс, – прошептала она. Ее губы шевельнулись, но звука не последовало.

И все же, видимо, на этот раз он ее услышал, потому что его глаза открылись.

Секунду он просто смотрел на нее, сонно улыбаясь.

– Линнет, – сказал он, и ее душа возликовала.

Затем его глаза широко раскрылись.

– Ты очнулась! – Его рука легла ей на лоб. – Как ты себя чувствуешь?

– Больно, – отозвалась она одними губами.

– Представляю, – только и мог сказать Пирс, но для Пирса это было сочувствие. – Тебе нужно пить, Линнет. Это самое важное. Ты еще не выкарабкалась.

Он словно разговаривал с самим собой. Линнет выпила немного воды, хотя большая часть стекла по шее.

И все же она чувствовала себя… иначе.

– Чистая, – сказала она все также беззвучно, но он прочитал по ее губам.

– Ты не помнишь, как я мыл тебя, Линнет?

Она чуть не покачала головой, но вовремя спохватилась.

– Нет, – выдохнула она. Ее глаза медленно закрылись, но она чувствовала, как его большая рука нежно коснулась ее лба, и слышала его голос.

– Жар возвращается, – говорил он. – Но этого следовало ожидать, Линнет. Я положу влажную ткань тебе на лоб.

Это заставило ее дернуться.

– Я знаю, что это больно, – угрюмо продолжил он. – Но мне нужно сбить тебе температуру.

Внезапно она вспомнила важную вещь, которую собиралась сказать ему, и открыла глаза.

– Люблю тебя, – выдохнула она, встретившись с его глазами.

– Тогда живи для меня, – отозвался он яростным, как крик ястреба, тоном, склонившись над ней.