Полдень, XXI век, 2003 № 04

 — Вот время, вот число, все по правилам.

Главврач сунул лицо в журнал, затем вынул и сказал зло и хрипло:

— То есть вы мне хотите сказать, что этот ваш караульщик Дронов нажрался, только когда сдал вахту? — Он ткнул пальцем в непонятные каракули на странице и в разводы цвета некачественного портвейна «Левобережный».

— Это почерк такой у Дроныча, ему ж правую руку пограничная собака погрызла, когда он в армии на финской границе служил. Кость у нее хотел стащить, вот его собачка и тяпнула.

— Значит, так. Дронова, когда протрезвеет, ко мне. — Брезгливым жестом главный указал вдаль, туда, где за десяток палат отсюда располагался пыточный, его, главного, кабинет.

 — Я ему не руку, я ему другое кое-что отгрызу, тогда узнает, как на рабочем месте водку по ночам жрать. Лично вам, — он выстрелил по начальнику охраны из обеих зрачков картечью, — выговор с лишением ежеквартальной премии. Ну а вы, — он отыскал взглядом Чувырлова, который со своей африканской внешностью затаился в тени шкафа с какими-то резиновыми жгутами, — вас, как явного соучастника похищения, ждет визит в лабораторию номер тринадцать-бис.

Многие при последних словах вздрогнули и схватились за сердце. Чувырлов, тот ничего не понял, только тоненько, с прихлюпом зевнул. В голове же завотделения будто бы плотину прорвало — он, покачиваясь, вышел вперед, взял главного за отворот пиджака и сунул ему под нос кулак.

— Это видел? — Взгляд Семенова сделался осмысленным и веселым. — Ну так вот, ты, кочерыжка. Я тебя вызываю на дуэль. Сейчас. На Черную речку. Эй, как там тебя, Чувырлов?! Будешь у меня секундантом. А сейчас — спать. Спать, спать, и идите вы, товарищи, на хуй!

И Семен Семенович в абсолютном молчании вышел из больничной палаты.

Мысль о пиве в голове Ванечки победила мысль о еде. Случилось это на подходе к Аларчину, после Калинкина и Египетского любимому Ванечкиному мосту. Гастроном на углу Английского был Ванечке хорошо известен. Как раз на противоположном углу, на другой стороне канала, Ванечка и служил культуре в должности ответственного редактора в известнейшем в Петербурге издательстве. Ванечка заглянул в витрину и убедился, что в пивном закутке не наблюдается никого из знакомых, кроме девушки, сидящей за кассой, кажется — по имени Лизавета.

Ванечка шмыгнул в магазин и направился прямиком к прилавку.

— Здравствуйте, — улыбнулся он Лизавете.

— А, приветик, — ответила та ему. — Что-то вы про нас позабыли. В отпуске?

— То-то я смотрю, какой бледный. Думаю, с похмелья или больной? — Она смахнула с плеча пылинку. — Слабые вы, мужики, нестойкие. Мой тоже вон, как что, так — «болею». А нам, женщинам, за вас отдувайся. Как всегда? — Лизавета отвлеклась от окна и показала на розливное устройство.