Адвокат киллера

Иду на кухню, однако останавливаюсь у полки с фотографией. На ней Лео и Глеб. Я прикусываю щеку и беру в гостиной сумку. На кухне ставлю чайник. Упираюсь ладонями в столешницу.

Нет, нельзя… Не могу так поступить. Но если я права? Можно ведь не говорить Лео. Просто выдам следствию все, что накопаю на убийцу. Никто не узнает, как именно эта информация до меня добралась. Почему нет? Глеб точно должен был оставить какие-то улики в доме у моря.

Уверена!

Сглотнув, завариваю очень крепкий черный чай и достаю из сумки коробочку. Кидаю в чашку таблетку. Лео не должен почувствовать вкус… Надеюсь.

Бабушка говорила, что совсем не чувствует привкуса этого снотворного.

Несу чай в спальню.

– А себе? – спрашивает Шакал.

– Я воды попила. Боюсь, не засну, если выпью что-то другое.

Лео хитро улыбается, отпивает чай. Тянет меня за локоть к себе.

– Не волнуйся, со мной не уснешь. Разве что от бессилия.

– Слушай… Прости, что не в тему, – рассеянно говорю я и ложусь на подушку. – Но у меня завтра контрольная по уголовному процессу. Очень боюсь провалить… Ты мог бы мне пояснить несколько моментов? Ты ведь специалист.

Шакал вдруг давится чаем.

Моя душа делает тройное сальто.

– Да уж, – прыскает он и ложится рядом. – Тема что надо после секса. Ладно, спрашивай. Только иди ко мне.

И я начинаю вгонять его в сон. Чай Лео допил. Под одеялом тепло. Я, к счастью, в плотном махровом халате, и щупать меня ему сложнее. Так что Лео быстро засыпает.

Я целую его и спешу одеваться. Надеюсь, такси приедет быстро. Не знаю, простит ли меня Лео, но Глеб ответит за то, что совершил…

Тихо пробираюсь на кухню. Каждый шаг туже и звонче предыдущего. Лео не должен проснуться, но мне дурно от одной мысли об этом.

Беру сумку. Кухня пронзительно белая, как и весь дом, и мне начинает казаться, что я брожу в тумане цвета жирных сливок. В мире, потерявшем краски. Страх колет сердце. Словно в любой момент некто нападет. Лишь запах кофе возвращает из иллюзии.

Вибрация заставляет подпрыгнуть.

Звук тихий, но у меня будто пол проваливается под ногами, а в ушах взрывается гром.

Замечаю на столе телефон. Лео, видимо, забыл его. На экране сверкает надпись: «Отец».

Я роняю сумку. Как такое может быть? Это прямо отец-отец? Или просто кличка? Отец Шакала в тюрьме!

Телефон продолжает вибрировать и ездить по доске.

Я кусаю ногти, не решаясь взять трубку. А если это что-то безумно важное? Единственный звонок, который позволили его отцу в тюрьме или вроде того? Понимаю, что начала есть саму себя. Любопытство достигает апогея.

Принимаю вызов.

– Леня? – раздается голос с тембром, как у Шакала.

– А, нет, простите. Он спит. Я попрошу вам перезвонить. Что-то срочное? – тарахчу я.

– Нет, нет, дорогая. Скажите, что завтра я буду рад видеть его в кафе, как договаривались.