Адвокат киллера

От режущих чувств. От мира. От запаха пыли. Не хочется возвращаться. Хочется вырыть яму, лечь туда и закрыться бумагами, чтобы никто и никогда меня не нашел.

Слезы капают на документы. Буквы размазываются. К черту! Их и так почти не прочитать. Бумаги настолько древние, что определения суда в них написаны от руки. Я начинаю читать их, чтобы успокоиться, но все плывет.

Достаю из кармана телефон и захожу на страницу бывшего. Он до сих пор не удалил наши совместные фотографии.

– Господи, – восклицаю с отвращением, – какая я тут счастливая идиотка!

Идиотка смотрит разными глазами.

Карий и голубой. Русые лохмы собраны в конский хвост, мужская футболка прячет изгибы фигуры. Ноль косметики.

Под взглядом разноглазой я всхлипываю.

Фотографии – чья-то злая шутка. Они сохраняют то, что мы хотим забыть. Русая девчонка на ней – это не я. То есть была когда-то. Романтичная дурочка, с восторгом любующаяся Максом, который уже тогда предал ее.

Наверное, в этот момент я должна громко расхохотаться, как окончательно спятившая, но когда слезы высыхают, то на меня наваливается сонная одурь.

Сегодня я спала всего час. И потратила последние силы на рыдания.

Мир тонет во тьме…

Меня трясут.

С трудом разлепляю веки. Вижу Венеру, визжащую принцессу в салатовом платье и на шпильках, понимаю, что спала на груде грязных дел. Подруга кричит, что я пропустила важное событие.

– Представь, только представь! Его так и не поймали. Громила никаким боком к этому делу, прикинь? Его оправдали и отпустили. Он не киллер!

Венера возбужденно лупит меня по плечам, и я наконец-то просыпаюсь. Отпустили? Кого? Убийцу? Затем осознаю смысл слов и поднимаюсь: не без помощи подруги.

– Киллер? Почему киллер?

– Некоторые говорят, что он не сам выбирает жертв, – поясняет подруга. – Якобы там есть спонсор или заинтересованные лица, так что следствие любит называть его киллером.

– Значит, настоящий убийца на свободе?

– Именно! Они снова взяли не того.

Я моргаю. Слишком уставшая, чтобы обсуждать произошедшее, и слишком похожая на кикимору, судя по взгляду Венеры.

Подруга брезгливо обходит пыльные папки. Боится испачкать платье. Мне давно не дает покоя, зачем она надевает на работу самые красивые вещи.

Скорее всего, хочет кого-то подцепить. Но из-за ее прихоти в архиве мне приходится работать за двоих. Очень она страшится испортить вещи. Хоть и скрывает. У нее нет возможности купить новые. Родители совсем не дают ей денег. Они по большей части пьют, и это слабое место Венеры. Я его никогда не затрагиваю, не хочу ломать скорлупу, которую она наращивала годами и теперь тщательно бережет.

Мы выходим и поднимаемся на первый этаж.