Адвокат киллера

Приводит все в состояние как до его появления, словно зачищает место преступления.

– Другие преподаватели хорошо о вас отзываются, – говорит он, выходя из-за стола и вальяжно садясь на парту.

Совсем как Лео, когда он вел лекцию. И одет профессор тоже в черное. Даже Венера – радужная принцесса, мать вашу, – в угольном. В моде нынче траур?

– Ну, я не отличница, конечно, но стараюсь."

"– Я не люблю отличников. Умные люди не размениваются на ерунду. Они становятся мастерами своего дела. Как я понимаю, вы предпочли уголовное направление? Хвалю.

Сжимая ремень сумки, польщенно молчу.

Тиканье часов все больше сводит с ума.

– Знаете, у Леонида были проблемы с налоговым и гражданским правом. Вот уж действительно узкопрофильный специалист.

– Простите?

– Эмилия, к чему смущение? Он говорил о вас. И не раз.

Мне хочется провалиться до черепахи и трех китов, которые якобы держат Землю.

– А что он говорил?

Цимерман делает шаг ко мне.

Сердце почему-то трепыхается, как раненая птица.

От профессора исходит запах воска и мокрых листьев. Его глаза настолько огромные, что их цвет мгновенно приковывает взгляд. Карие.

Но у самой каемки радужки переходят в зеленые. Слоеные глаза. Как необычно…

– Что у тебя потрясающий ум. Хотя тебе еще учиться и учиться, но потенциал, как он считает, великолепный. Я не склонен верить словам влюбленного человека, но думаю, они ближе к правде, чем к фантазиям.

– Ам… спасибо?

– Только… Я понимаю. Молодость. Гормоны. Они путают мысли. И все же вам надо слегка себя контролировать… ах, особенно вам, ведь вы еще учитесь, и сцены вроде сегодняшней… – Он вдруг отводит глаза, бормочет под нос: – Я не осуждаю. Я… считаю, что нужно слегка следить за своими… действиями, то есть хочу сказать…

– Что вы не осуждаете?

Цимерман облизывает губы, уставившись в потолок, потом достает из кармана телефон и что-то ищет в нем.

Пока ищет, садится на стол. Откашливается, будто заполняя неловкость.

– Знаете, Леонид всегда был моим любимым учеником. Когда он учился, я только начинал работать в университете, а студенты – народ специфичный, и найти подход получается далеко не сразу, но… Леонид, он… был другим. Особенным. И пока все остальные сводили меня с ума, он был неким спасательным кругом, держал меня на плаву.

 – Цимерман без конца снимает очки, забывает, зачем снял, возвращает на переносицу, а потом разворачивает ко мне экран айфона. – Мое красноречие не на высоте нынче, но, право же, дорогая, он прекрасный человек. Проницательный. Всегда таким был.

Я беру телефон. Замечаю на левом запястье профессора ожоги, но они тут же заслоняются рукавом.

На экране статья об убийстве студентки. Я смутно узнаю человека на фото.

– Это… вы?!

– В самом рассвете сил, – улыбается он кривовато.