Порочная слабость

Хреново хотеть собственную племянницу. Пусть и не кровную. Пусть всего лишь по бумагам.

А хотел так, что мозг плавился в черепной коробке, и думать мог лишь о том, как буду вновь и вновь брать ее, подчинять себе, своим желаниям и потребностям.

В венах все еще буйствовал адреналин, мышцы сводило от напряжения, и я с трудом контролировал себя. Причиной срыва был совсем не бой в клетке, куда я ломанулся добровольно, чтобы сбросить пар. И не провокации Кастета. А Лина.

Я бесился по той простой причине, что не мог наступить себе на глотку и просто трахнуть девчонку, как любую другую. Не мог, пусть и знал, что отныне она принадлежит только мне.

Аделина Лехина – дочь моего врага. Биологическая дочь, зачатая после акта насилия над ее матерью. Так считали все, включая саму Нону. А проведенный по моему приказу анализ ДНК должен был подтвердить слова Ноны.

По факту, результаты видели всего два человека: Костик Лековицкий и я сам. Доктор исправно получал приличную сумму, чтобы не делиться моими тайнами. А я собирался хранить свои секреты столько, сколько понадобиться.

Сейчас мне было удобно, чтобы Шах считал Лину своей дочерью.

Было удобно, что этот козел хотел заполучить девчонку, ведь она – его наследница. Других детей у Шахова нет.

– Прости меня, брат, – пробормотал я, на секунду закрыв глаза.

Марк бы убил меня. Убил за то, что я планировал использовать его родную дочь, чтобы отомстить за его же смерть. Планировал швырнуть в самое пекло девчонку, выросшую дерзкой и безбашенной.

Странно, что Нона не сомневалась в отцовстве, ведь Лина очень похожа на Марка. Я прекрасно помнил лицо брата, когда отец притащил меня, подобрав на улице. Голодный, злой щенок – таким я был, пока не попал в дом Лехиных. Спустя пару лет моего бунтарства и нахлобучек от Марка, я осознал, что «Лехины» – моя семья, родня, другой у меня не было никогда. И сейчас «моей» осталась только Лина. В ней течет кровь Марка. Моего старшего брата.

А я убедил всех, включая саму Лину, Нону и Шаха в том, что девчонка является дочерью моего врага – убийцы моего старшего брата.

Хотелось шарахнуться головой о стену, чтобы прогнать противный навязчивый дурман похоти, смешанный с чувством вины.

– Я сволочь, знаю, – выдохнул, обращаясь к Марку.

Он бы никогда не простил. Но иначе мне не выманить Шахова. Только на живца. И поход в его ресторан в сопровождении Аделины это подтвердил. Шах клюнул. Он захотел получить девочку. А сейчас, когда Нона сообщила «радостную» новость, захотел этого вдвойне.

Осталось выяснить, как Нона оказалась у Шаха, и на каких условиях он ее отпустил. Я не верил, что женщина, которая действительно любила моего брата, могла предать собственную дочь и подставить ее, рассказав о ней.