Порочная слабость

Там же, за границами сознания, остался и Тоша, Шах, даже мама, с которой я планировала все же поговорить без утайки и секретов.

Там осталась и моя прошлая жизнь, мои страхи и тревожные мысли.

А здесь, перед Алексеем, осталась я. И не собиралась прятаться от него.

Я хотела принадлежать ему. Хотела, чтобы он принадлежал мне.

Я сделала робкий шаг вперед. Пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть тягучую жажду в потемневших глазах.

– Угостишь? – хрипло прошептал Леша.

Подняла ладонь с печеньем. Кажется, мои пальцы дрожали, когда мужчина наклонил голову и подхватил небольшой кусочек.

Печенье было вкусным. Безумно вкусным. Но еще вкуснее были прикосновения языка к коже моих пальцев.

Печенье давно закончилось. Но, кажется, Леша этого не заметил. Продолжал слизывать несуществующие крошки. А я с трудом стояла на ногах.

Это было так интимно и откровенно. Так захватывающе, что я медленно и безвозвратно теряла рассудок.

Моя рука взметнулась к мужскому затылку. Я ощутила дрожь, промчавшуюся волной по крупному телу. А потом мир перестал существовать. Его вытеснил Заверин своей высокой и сильной фигурой, своими крепкими обжигающими руками и удивительным хриплым голосом.

Требовательные губы заскользили по моему плечу, задержались на шее. А сильные руки крепко стиснули, подхватили, понесли куда-то.

И было плевать, куда, зачем, для чего… Да пусть даже на край света! Главное, с ним!

Мы оказались в ванной комнате. Моя одежда улетала в стороны. Мои пальцы дрожали, когда я пыталась расстегнуть крохотные пуговицы на рубашке. Не получалось.

Леша стащил мешавшую рубашку через голову, а потом нетерпеливо прижал меня спиной к стене.

Горячее тело буквально расплющило меня о теплый кафель. Жадный рот впился в мои губы, а властный язык раздвинул их в требовательном, собственническом поцелуе.

Я не смутилась, когда оказалась голой перед Алексеем. Вода смывала любые страхи и стеснение. Оставляла лишь жажду и страсть.

Я хотела его. Хотела, чтобы он оказался глубоко во мне, чтобы его руки сжимали меня до хруста в каждой косточке.

Властные ладони сжали мои бедра, раздвинули, приподняли. Жадный рот впивался в нежную кожу на моей шее, плече, задержался на груди.

Я прогнулась навстречу этим поцелуям. Мои ладони порхали по затылку, широким плечам, крепкой шее. Я сама себя не узнавала.

Прав тогда оказался Клюв. Я, как обычная уличная девка, мечтала быть оттраханной Зверем. Даже не сопротивлялась. А наоборот, всеми силами пыталась быть ближе к нему.

Удерживая меня над полом, Алексей избавился от последней преграды: своих брюк и белья. Напряженная, горячая плоть толкнулась в мой живот. Я шумно выдохнула, прикусила нижнюю губу, стиснула ладонями плечи, впиваясь пальцами в мокрую от воды кожу.