Порочная слабость

Моя реальность была одета в цветастый сарафан, пахла луговыми цветами и родила мне дочь.

– Мой! Ты весь мой! – прохныкала Лина и задрожала всем телом, унося меня за собой.

Ее слова меня растоптали, убили, воскресили и заставили жить.

– Твой, – выдохнул, простонал, согласился.

А чей же еще? Только ее, Лины Лехиной.

Боялся, что сердце не выдержит. Да и хрен с ним. Все равно оно давно принадлежит этой девчонке.

– Лешка, – тихий смех колокольчиком радовал слух, и я улыбнулся в ответ.

Лина все еще сидела на мне, старенькое кресло с трудом и со скрипом выдерживало вес наших тел. Нет, нужно что-то делать. Завтра купим мебель. И дом. Его в первую очередь.

Или построим. Как Лина решит, так и будет.

– Ты ведь голодный, а я на тебя… набросилась… Ужас просто! – тихонько хихикала девчонка.

А на щеках яркий румянец. И глаза… Глаза до одури счастливые. Они не соврут.

– Значит, Алексия? – пробормотал я, откидываясь на спинку кресла и устраивая Лину удобнее.

Я все еще был глубоко в ее теле, наслаждался обжигающим теплом, кайфовал от легких касания нежных губ к своей шее. А пальцами перебирал длинные пряди.

И понимал: я теперь дома. Неважно, где. Главное, с ней. Рядом. Дома.

– Кирпич возражал, честно, – хихикнула Лина. – Но что поделать, если получилась дочь, а имя я придумала сразу же, как только сделала тест на беременность.

– Прости меня, родная, – проскрипел я севшим голосом.

Лина вскинулась. Нахмурилась. Вздохнула. А потом вернулась к своему занятию. Вновь принялась лениво скользить губами по моей шее, груди, задерживаясь на ненавистных шрамах.

– За что? Я была самой счастливой! – заявила Лина. – Ведь я ждала ребенка от любимого мужчины.

Не утерпел, сжал до хруста руками. Не смог совладать с эмоциями. Потом, потом я непременно научусь их контролировать. А пока вот так, надрывно, по живому.

– Но знаете что, Алексей Сергеевич? – вскинулась вдруг Лина, пряча лукавую улыбку, но взгляд выдавал ее с головой.

– Что? – уточнил я, убирая с румяного личика влажные пряди, легко, едва касаясь, заскользил кончиками пальцев по бархатистой щеке, наслаждаясь тем, что могу вот так прикасаться к любимой.

– Ты мне должен сына! Признайся, это был твой коварный план? Да? Подсунул мне девчонку! – шутливо отчитывала меня Лина.

Я не смог сдержать смеха. Пришлось прижаться к хрупкому плечу, чтобы хоть как-то приглушить звук.

Вредная девчонка, строптивая, моя.

– Ты меня раскусила, маленькая, – покаялся я, а потом взглянул на сопящее в кроватке чудо: – Но девчонка получилась удивительной.

– Ты не менял ей подгузник. Посмотрим, что скажешь после этого, – вновь захихикала Лина.

Наше уединение нарушил осторожный стук в закрытую дверь. Лина молниеносно подскочила, принялась приводить в порядок одежду.