Последнее японское предупреждение

– Саша, это могла быть униформа!

– Да. Униформа папиного банка! Все сходится. Время было как раз такое, когда в банке перерыв на обед. Девица накинула шубу и добежала до школы – там минут пятнадцать, если быстро, забрала Соню, сдала ее кому-то и спокойно отправилась назад, в банк.

– Почему??? Я больше чем уверена, что эта тетка с косметикой, остановившая Лену, и забрала Соню. Она сообщница, понимаешь? Девушка забрала, отдала и вернулась, а тетка уже увезла туда, где ее прячут сейчас.

– Придется проверять всех сотрудниц банка… – вздохнул Акела. – Всех, кто подойдет под описание, данное мальчиком. Предъявлять фотографии я ему не смогу, никто не позволит. А он не запомнил даже, какие у нее были волосы – только шубу и юбку.

– Саша, коротких коричневых шуб не так много, мода на них прошла, сейчас носят белые. Это немного сузит круг, ведь так? – зашептала я, чувствуя, что сейчас разорвусь на части от возбуждения. – Можно прикинуть, кому выгодно…

– Аля, ты знаешь, сколько в банке работает женщин? Меченый мог заплатить любой, зацепив на чем угодно.

– Ты знаешь, работая на папу, надо быть круглой дурой, чтобы согласиться украсть его внучку. Практически все сотрудники прямо или косвенно осведомлены о папином боевом пути, разве нет? – Ко мне понемногу начали возвращаться уверенность и сарказм, да и дышать стало легче. – Ты просто подумай: ведь все понимают, что рано или поздно откроется, кто это был, даже если банк перейдет в другие руки. Ничто не помешает отцу продолжить поиски и найти. Как ты считаешь, много желающих быть закатанными в асфальт? Не думаю!

Акела встал и отошел к окну, отдернул штору и долго смотрел, как во дворе идет тихий снег. Ни ветра, ни звука – только снег, мерцающий в фонарном свете. Прекрасная ночь, огромная луна, тишина загородного поселка. У всех все хорошо. И только в нашем доме несчастье. И мы не знаем, как бороться.

– А ведь ты права, возможно, – изрек, наконец, муж. – Тогда все еще проще. Нужно искать среди новых сотрудников. Среди тех, кто еще не в курсе.

– Тогда… может, ты поспишь? Завтра будет тяжелый день.

– Спать не могу. Полежу. И ты ложись тоже, мне не нравится, как ты выглядишь, – попросил он, укладываясь под одеяло.

Но меня что-то глодало, что-то неопределенное, необъяснимое.

– Я приду сейчас. Молока себе подогрею с медом, может, успокоюсь, а то трясет меня что-то.

Я натянула спортивный костюм, взяла сигареты и телефон, с которым теперь вообще не расставалась, и спустилась в кухню. Галя, уходя к себе, всегда оставляла там идеальный, как в операционной, порядок, каждая мелочь на своем месте, с закрытыми глазами можно брать то, что нужно. Размешав в теплом молоке ложку меда, я села за стол и закурила, включив вытяжку.