Последнее японское предупреждение

Она все плакала, захлебываясь слезами, пыталась что-то сказать, но не могла, икала.

– Ну, успокойся, малыш, не надо, – просила я, вытирая слезы. – Сейчас приедем домой, там дед, там Галя… там к тебе еще одна бабушка приехала, ты ее не знаешь пока… и папа едет уже. Все будет хорошо.

Дома нас ждали. Акела успел вернуться раньше, стоял прямо в открытых воротах, не обращая внимания на падающий снег. Когда мы подъехали, он в два прыжка оказался у задней двери, рванул ее и выхватил у меня Соню, прижал к себе. Мы с Никитой вышли, я закурила, чувствуя, как у меня трясутся руки. Мне сейчас предстоят два весьма непростых разговора, я же не скрою от отца и мужа три трупа, я просто обязана им об этом сказать. И потом – Соня. Я еще не решила, как поступить, но то, что разговор о походах с чужими людьми обязательно нужен, не подлежало сомнению. Вот только когда – сегодня? Завтра? Через пару дней?

– Трясет? – Никита кивнул на мою руку с сигаретой, которая дрожала так, что даже приглядываться было не нужно.

– Трясет. Отходняк просто, при Соньке не могла, – процедила я сквозь плотно сжатые зубы.

Внезапно меня совершенно покинули силы, нервное напряжение этих дней пропало, и я, державшаяся все время на каких-то морально-волевых силах, рухнула на снег.

Очнулась в комнате на кровати и не сразу поняла, какое сейчас время суток. С трудом повернув голову, увидела на тумбочке чашку с бульоном и тремя большими, просто гигантскими фрикадельками из белого мяса, сверху присыпанными щедрой порцией зелени. «Тетка», – подумала я, потянув носом и поймав отличный аромат свежей еды. С трудом сев, я схватилась за голову и почувствовала, что болит правая рука на локтевом сгибе, перевела туда взгляд и обнаружила приклеенный лейкопластырь.

– Ого, – пробормотала я, рассматривая повязку, – это кто меня лечил, интересно? И от чего?

Вошла Галя, увидела, что я не сплю, радостно улыбнулась и села на край кровати, обняла меня пахнущими свежей выпечкой руками:

– Санюшка! Проснулась, моя хорошая? Какая ты у нас героиня получилась, это же надо!

– Погоди, Галя… сейчас день? – Я слегка отстранилась и вопросительно посмотрела на домработницу.

Она привычно затеребила край передника:

– День-то день, да только уже следующий. Сутки ты проспала, Александр-то Михайлович не разрешил будить. Как только доктор уехал, так он дверь закрыл и Соне наказал не заходить. И сам ночевал у нее в детской, чтобы тебя не тревожить. Никите три выходных дали, в город он уехал, – частила Галя, выкладывая новости. – А сегодня Сара Иосифовна бульон тебе сварила, фрикадельки вон… Ефим Иосифович, как ты и говорила, вчера сильно с печенью маялся.

– Типа – сегодня моя очередь?

– Нет, она тебе из крылышек варила, там жира нет, – улыбнулась Галя. – Поела бы, а? Сутки голодная.