Последняя буква Севера

Виснет гробовая тишина, а затем черные лоферы поочередно исчезают – девчонка прячется, забираясь наверх.

Я прохожу в соседнюю кабинку и, встав ногами на унитаз, заглядываю через перегородку. Девушка сидит на корточках на закрытой крышке унитаза и прикрывает голову кожаным рюкзаком, словно ждет, что на нее сейчас выльют помои. По ее спине струится копна густых светлых волос, они блестят так, будто в них добавили жидкое золото. На ней белоснежный свитер и короткая серая юбка в клетку.

– Паршивый день? – говорю я, и девушка вздрагивает.

Какое-то время она не двигается, а затем медленно отводит рюкзак от головы и поднимает заплаканное лицо. На меня смотрят большие глаза кристально-голубого цвета, на покрасневших и влажных от слез щеках видны разводы туши. Эта девушка по-настоящему красива, словно героиня фильма.

– С недавних пор паршивая жизнь. – Шмыгнув носом, она моргает несколько раз, а затем вдруг щурится. – А ты… Ты нормальная?

– Тут все ненормальные.

– Значит нормальная, – заключает она, коротко кивнув. – Я Бэйли.

– Знаю. Я Микки. И на твоем месте, Бэйли, я бы сняла с руки теннисный браслет, пока его не отобрали.

Округлив глаза от испуга, Бэйли тянется пальцами к застежке и, сняв с запястья браслет, прячет его в рюкзак.

– Серьги? – Отведя от уха пряди светлых волос, она указывает на золотые колечки в ушах.

– Лучше носи гвоздики, во время драки колечки могут зацепить и выдернуть.

– Д-драки? – переспрашивает Бэйли полушепотом и выглядит более чем потрясенной.

– Такое иногда иногда случается, а поскольку ты… Ну, сама знаешь, откуда, то вероятность велика. Не хочу пугать тебя, просто предупреждаю. Некоторые ребята здесь не очень гостеприимные.

– Черт, – выдыхает она и, спустившись на пол, принимается поспешно снимать серьги. – Черт, черт, черт!

Спрятав украшения в карман рюкзака, Бэйли вылетает из кабинки, и я выхожу следом. Достав влажные салфетки, она вытирает следы туши с щек, а затем подкрашивает губы блеском и натянуто улыбается собственному отражению.

– Надо выбираться отсюда, – шепчет она словно сама себе, пока копается в рюкзаке. – Я не должна быть здесь, не должна.

– Как ты вообще оказалась в этой школе?

– Долгая и грустная история. – Достав ключи с меховым розовым брелоком, она сжимает их в кулаке как средство самообороны. – Далеко отсюда до выхода?

– Нет, я тебя провожу.

Бэйли смотрит на меня одновременно с надеждой и недоверием.

– Если это вдруг какой-то коварный план, и ты вместе с подружками планируешь избить меня за углом, то знай, что вы за это ответите. Каждая.

На угрозу я издаю смешок, и, отпрянув, Бэйли изгибает бровь в немом вопросе.

– У меня нет здесь подруг.

Помолчав немного, она кивает.

– Что ж, не могу судить тебя за это. Общество здесь так себе.