Последняя из дома Романовых

– Приношу тебе рабскую благодарность за великие твои милости, матушка!

– Брат твой Григорий в Петербурге в полном здравии, и, надеюсь, скоро его увидишь. Вот и послы иностранные с изумлением отмечают, что вновь он у нас в полной милости. Не понимают, что никогда не забуду услуг вашей семьи нам и отечеству.

– Рабы твои до смерти.

– Надеюсь, что усердие свое я тебе доказал, когда разбойницу к тебе доставил, – чуть усмехаясь, говорит граф.

– Оно и видно, – пришел черед пошутить императрице. – Лекарь говорит, тяжела она... Впрочем, сия развратница со всей своей свитой, говорят, жила?

– И притом, – вдруг взрывается Екатерина, – смеет нам писать, настаивать на свидании.

Объявляет, что может сообщить нам нечто важное. – И совсем уж насмешливо закончила: – Как ты думаешь, Алексей Григорьевич, что она хочет нам такого важного сообщить?

– Уж не знаю, матушка государыня. Но совсем не то, что нашептывают тебе, матушка, друзья мои здешние. Я перед тобой чист: заманил и привез. Как обещал.

– Граф, ты с ней в полной откровенности был... Кажется, так?.. – продолжала насмехаться императрица. – Ну, и кто же она?

– Да, хороши слуги у тебя, коли до сих пор не выяснили!

– ан не могу, – улыбается граф.

 – Я отписал: не сказала. Все сказала, – продолжал он, в упор глядя на Екатерину, – и как любит, сказала. А уж она говорить умела... Молода да хороша. Так, что забыть нельзя.

– И ей тебя тоже. До смерти, – усмехнулась императрица. – И все-таки, граф, что по сему поводу думаешь?

– Сначала я решил, что побродяжка. Плетет басни свои... Но как-то ночью... Ночью... – повторил он, глядя на Екатерину.

– Ночью, – печально повторила императрица, будто вспомнила что-то.

..

– Так вот. Ночью... она вдруг имя одно сказала. Каковое знать ей не откуда было: Иоганна Шмидт...

– Помню ее, – вздохнула государыня.

«Еще бы не помнить тебе любимой наперсницы Елизаветы! Уж как она тебя тиранила!..»

– И еще про Кейта, англичанина, на службе Елизаветы находившегося. А потом и про учителя...

– Про какого учителя? – тихо спросила Екатерина

– Дитцеля... Ну, который, по слухам, увез... Августу вместе с племянником Разумовского в Европу. А Дитцеля этого иногда она кличет Шмидтом. Все перемешалось в ее головке.

.. Или рассказал ей все это кто-то. Или молода была, когда все узнала.

– Ну что ж. Сильно опутала тебя бесстыжая лгунья. Неужто забыл, Ваше сиятельство, что сказал вам старик Разумовский: никакого брака тайного не существовало. Как и Августы, следственно! Не в твоем возрасте повторять вековые сплетни! Но чтоб до конца во всем уверенным быть и слугам нашим нерасторопным помочь, поезжай-ка ты сам в крепость, граф. И разузнай все. Уж доведи до конца дело свое! – улыбалась императрица.