Последняя из дома Романовых

 – Все говорят... А почему говорят, никто не знает... Так что полно о князе Радзивилле! Что вы ему ответили на эти глупые его утверждения?

Она опять закашлялась. И вытерла кровь.

«Ох, помрет! И правду не узнаем... Так сказки и будем слушать...»

– Князь Радзивилл сказал, – твердо продолжала Елизавета, будто не слышала замечания Голицына, – что я имею право на русскую корону. И когда достигну трона, то в вознаграждение за содействие, которое он окажет мне, должна буду возвратить Польше отнятые у нее земли и заставить то же самое Австрию и Пруссию. Но я настойчиво отрицала его слова.

И, более того, заметив, что князь Радзивилл... не перебивайте меня... при ограниченных способностях своего ума полон самых несбыточных мечтаний., хотела от него совершенно отделаться, но сестра его, поняв, что я имею много сведений и немало друзей на Востоке, упросила меня ехать с ними. Запишите мои слова в точности, и прошу показать их государыне... Она опять закашлялась.

– Ну, а дальше мы с князем Радзивиллом сумели доплыть только до...

– Сударыня, – решительно прервал Голицын, – о князе вы мне рас скажете впоследствии. Сейчас меня интересует прежде всего вот что.

.. Бумаги, найденные у вас...

И Голицын выложил на стол завещание Петра Первого, Екатерины Первой и Елизаветы...

«Завещания трех российских самодержцев... Они поддельные. Но хорошо, со знанием составлены. На основании подлинных. Тот, кто составлял, откуда-то знал подлинные. А завещание Екатерины вообще с подлинного списано. Это уже не ее сказки про Персию...»

– Откуда они у вас? Прошу вас обстоятельно ответить.

– Нет ничего проще я сама не знаю.

– То есть так. 8 июля 1774 года – на всю жизнь запомнила этот день – я получила из Венеции анонимное письмо, при котором были приложены два запечатанных конверта.

В письме было сказано, что я смогу спасти жизнь многих людей, коли помогу заключить мир России с Турцией, для чего по приезде к султану я обязана объявить себя дочерью императрицы Елизаветы, каковой в действительности являюсь. В том же письме было сказано, что один из запечатанных конвертов я должна передать султану, а другой – отослать в Ливорно графу Орлову. Не скрою – я открыла письмо графу. И что же? Там от имени Елизаветы Всероссийской были воззвание к русскому флоту и письмо к графу Орлову. Я сняла с этих бумаг копии. И, запечатав конверт своею печатью, отправила графу.

«Ох, шельма! Ох, ловка!..»

– Кто писал вам эти бумаги? Не торопитесь с ответом. Вся ваша судьба зависит от правдивого ответа. Одно правдивое слово спасет вас от многих печальных последствий, и наоборот, сударыня.

– Не знаю, – жестко ответила Елизавета.

– Но вы кого-то подозревали?

– Я готова присягнуть: почерк мне был незнаком.

– Сударыня, но ведь вы думали над этим.» Не могли не думать.