Магистр дьявольского культа

Цзян Чэн угрожающе улыбнулся: «Мне даже любопытно, с чего это он ринулся защищать тебя ценой таких усилий, там, на горе Дафань».

Через секунду он поправился: «Нет, не так. Он наверняка спасал не тебя. В конце концов, разве Орден Гу Су Лань способен забыть, что ты сотворил со своим преданным щеночком? И как только человек, столь высоко превозносимый за свою праведность, может потворствовать типу вроде тебя? Или, может быть, ему знакомо тело, что ты украл?»

Речь его была безжалостной и язвительной. Каждая фраза поначалу чем-то походила на обычный треп, но на самом деле несла в себе исключительно уничижительный смысл.

Терпение Вэй У Сяня лопнуло: «Следи за языком».

Цзян Чэн ответил: «Я никогда не заботился подобным. Разве ты уже забыл?»

Вэй У Сянь усмехнулся: «Ах, да. Точно».

Цзян Чэн фыркнул: «А ты, наверное, считаешь себя благопристойным человеком, который вправе делать мне замечания подобного рода? Короткая же у тебя память. В прошлый раз, на горе Дафань, следил ли ты за языком, когда разговаривал с Цзинь Лином?»

Вэй У Сянь помертвел.

Вернув себе превосходство в разговоре, Цзян Чэн стал вновь наслаждаться происходящим.

Он с издевкой продолжил: ««У тебя, что, нет матери, чтобы учить тебя?» А ты знаешь, на какую болевую точку надавить, верно? Еще бы! Ведь тот, кто сделал Цзинь Лина вечным предметом осуждения за спиной, есть не кто иной, как ты сам. Но не беда. Великие умы часто забывчивы. Ты наверняка запамятовал и слова, что говорил, и обещания, что давал. Тогда, может быть, тебе удастся вспомнить, как умерли его родители?!»

Вэй У Сянь неожиданно горячо заговорил: «Я ничего не забыл! Я только…»

Однако он был не в силах отыскать слова, что последовали бы за этим «Я только».

Цзян Чэн сказал: «Так вот, значит, как? Не находишь слов? Что ж, пустячное дело, ты всегда можешь вернуться в Пристань Лотоса и попробовать что-нибудь сказать, стоя на коленях на могиле моих родителей»."

"Вэй У Сянь старался привести в порядок сумбур мыслей в голове, одновременно лихорадочно соображая способы побега. Он всегда мечтал еще хоть разок побывать в Пристани Лотоса, но не теперь, когда он сам на себя не похож!

Вдруг раздался торопливый топот, а затем громкий стук в дверь. Цзинь Лин прокричал снаружи: «Дядя!»

Цзян Чэн повысил голос: «Я же сказал тебе ждать на месте! Зачем ты пришел?»

Цзинь Лин ответил: «Дядя, мне нужно сказать тебе что-то важное».

Цзян Чэн прокричал: «Если это столь важно, то почему ты не сказал, когда я тебя бранил?»

Цзинь Лин сердито заворчал: «А я потому и не сказал, что ты бранил меня! Так ты будешь слушать или нет? Если нет, то я ничего и не буду говорить!»

Цзян Чэн, пылая гневом, отпер дверь: «Рассказывай и выметайся!»

Как только дверь отворилась, Цзинь Лин сделал шаг внутрь.