Магистр дьявольского культа

Увлечь кучку неопытных учеников в опасное место и стравить их с разъяренной конечностью мертвеца – разве не схожая уловка использовалась в случае с деревней Мо?

И все же главная загвоздка состояла не в этом. Сейчас Вэй У Сянь больше всего опасался, что… Стигийская Тигриная Печать находится в пределах города И.

Несмотря на то, что Вэй У Сянь очень не хотел допускать такой возможности, подобное объяснение было самым разумным. В конце концов, на свете существовал человек, который смог восстановить половину Тигриной Печати, и хотя по слухам кара настигла его, все же доподлинно неизвестно, где же находится печать сейчас.

Неожиданно Лань Сы Чжуй, сидевший на корточках у печи и раздувавший огонь, поднял голову: «Учитель Мо,  мне кажется, каша уже готова».

Вэй У Сянь, оторвавшись от размышлений, прекратил помешивать отвар, взял миску, недавно помытую Лань Сы Чжуем, и попробовал с лопатки немного каши: «Готово. Идите и дайте каждому отравленному по одной миске».

Получив свою порцию и едва набив рот кашей, Лань Цзин И тут же принялся плеваться: «Это что, яд?!»

Вэй У Сянь ответил: «Это не яд, а противоядие! Каша из клейкого риса».

Лань Цзин И сказал: «Во-первых, я не знаю, с чего ты вдруг считаешь клейкий рис противоядием, а во-вторых, я никогда в жизни не ел такой острой каши!»

Остальные юноши, уже успевшие отведать своих яств, наперебой закивали, обливаясь горючими слезами. Вэй У Сянь задумчиво погладил подбородок. Он вырос в Юнь Мэне, а люди из этой местности всегда отличались особой устойчивостью к специям, однако пристрастие Вэй У Сяня к острой пище не поддавалось никакому описанию. Каждый раз, когда его приставляли к кухне, еда выходила настолько жгучей, что даже Цзян Чэн швырял миску на пол и бранился на чем свет стоит.

Вэй У Сянь по какой-то неведанной причине никак не мог удержаться от того, чтобы не добавить еще одну ложечку приправы, а потом еще, и еще. Похоже, что и на этот раз он дал волю рукам. Из чистого любопытства Лань Сы Чжуй взял миску и набрал в рот каши. Лицо его тут же покраснело, а из глаз потекли слезы, однако он сжал губы, стерпел и не стал плеваться, попутно подумав: «Вкус настолько ужасен… что мне почти кажется, будто я пробовал подобное раньше».

Вэй У Сянь изрек: «Все лекарство в больших дозах яд. А специи заставят вас пропотеть, и так вы скорее исцелитесь».

Вздохи, полные недовольства, выдавали в юношах недоверие, тем не менее, они со страдальческим видом расправились со своими порциями, при этом щеки их зарделись, а лбы покрылись испариной, словно сама смерть нависла над ними. Вэй У Сянь не мог не заметить: «Вот видите, ничего страшного, верно? Хань Гуан Цзюнь ведь тоже из Гу Су, но он весьма спокойно относится к специям.