Магистр дьявольского культа

Мэн Яо держал не свой меч. Его рукоять украшали кованые языки пламени – меч принадлежал заклинателю из Ордена Ци Шань Вэнь.

И стиль фехтования тоже принадлежал Ордену Ци Шань Вэнь.

Человек, погибший от его меча, был одет в мантию с «Сиянием средь снегов» на груди. Он являлся адептом Ордена Лань Лин Цзинь.

Не Мин Цзюе видел все собственными глазами. Он молча обнажил саблю на пару сантиметров, и по лесу эхом разнесся звенящий лязг.

Услышав знакомый звук металла, выходящего из ножен, Мэн Яо тотчас же задрожал. Он резко обернулся, и ни жив ни мертв от страха спросил: «Глава Ордена Не?.

.»

Не Мин Цзюе полностью обнажил саблю. Она ярко блестела на солнце, а лезвие слегка отливало алым оттенком крови. Вэй У Сянь ощутил, как его захлестывает ярость, перемежаясь с разочарованием и ненавистью.

Мэн Яо знал нрав Не Мин Цзюе, как никто иной. Он со звоном отбросил меч в сторону: «Глава Ордена Не! Глава Ордена Не! Прошу, погодите, погодите! Я могу все объяснить!»"

"Не Мин Цзюе выкрикнул: «И что ты собрался объяснять?!»

Мэн Яо бросился к нему, падая и продолжая ползти дальше: «Мне пришлось так поступить, пришлось!»

Не Мин Цзюе дымился от гнева: «И что же тебя заставило?! Что я сказал тебе, посылая сюда?»

Мэн Яо упал на колени у его ног: «Глава Ордена Не, глава Ордена Не, выслушайте меня, прошу! Я вступил в ряды воинов Ордена Лань Лин Цзинь.

А это – мой командир. С самого моего появления здесь он свысока смотрел на меня, часто унижал, оскорблял и даже бил…»

Не Мин Цзюе спросил: «И поэтому ты убил его?»

Мэн Яо ответил: «Нет! Не поэтому! Разве есть унижения, что я не могу вынести? Или побои и брань, что я не могу стерпеть? Но каждый раз, когда мы захватывали крепости Ордена Ци Шань Вэнь, я из кожи вон лез, чтобы составить идеальный план нападения, и на поле боя первым бросался в атаку, а он всегда лишь шептал пару слов кому надо или же строчил пару бесполезных бумажек, и присваивал все боевые заслуги себе, утверждая, будто я не имел ко всему никакого отношения.

И это случалось не раз и не два. Он поступал так каждый раз, каждый! Я пытался поговорить с ним, но он плевать хотел на все мои увещевания. Тогда я обратился к своим сослуживцам, но никто даже слушать меня не хотел. А сейчас он сказал, что моя мать была, была… Моему терпению пришел конец! На короткий миг мой рассудок затуманился от гнева – и вот что произошло!»

Слова в паническом ужасе сами собой вылетали из его рта, словно Мэн Яо опасался, что Не Мин Цзюе разрубит его на части, даже не позволив договорить.

Но как бы то ни было, его рассказ вышел ясным и логически стройным: каждая фраза делала упор на несчастности и безгрешности Мэн Яо и подчеркивала возмутительное поведение остальных. Не Мин Цзюе схватил его за воротник и поднял с колен: «Ты лжешь!»

Мэн Яо колотил озноб.